Девственно-белый свет ослепил несчастного, монотонный гул ветра сменился басистым хохотом, а тысячи песчинок больно кололи кожу. Щурясь от злобного света и пытаясь закрыться от бури, демон обхватил себя руками и бросился на пол. Сжавшись в комок, он был готов заплакать, но вместо этого что-то липкое накрыло его тёплой волной.
— Что происходит? Почему здесь так страшно? — стонал Аластор. — Не хочу! Не надо! Нечем дышать! — горло обратилось узким глазком, через который маленький демон наблюдал за миром.
— Посмотри на себя! — сказал ветер. — Ты просто жалок! Столько силы пропало зря, хотя чему удивляться? Она была младшим демоном, не стоило, даже надеяться на тебя.
Медленный грубый голос вырвал Аластора из оцепенения. Он помнил его.
— Этот голос… отец?
— Не смей даже думать об этом! — песчаная буря подбросила поверженного демона словно пушинку. — ОТЕЦ?! Это говоришь ты? Растерзанный и убитый собственной гордыней? Отщепенец, распластавшийся на земле, где ему самое место! Ты не мой сын!
Порывы ветра всё набирали силу, и стены залы сотрясались в такт. Худая фигура, израненная и грязная, прижалась к дверям. Аластора трясло от обиды, но возразить было нечего. В одном он не сомневался — с ним действительно говорил отец. Высший демон, бросивший его мать и никогда не искавший сына. Олицетворение высокомерия и подлости всех лордов, владык и принцев этого мира. Полукровка всегда помнил его предательство. В каждом укусе и насмешке, что достались ему в детстве, он неизменно винил именно отца. А сейчас, когда он умирает, отец снизошёл до него. Это было бы похоже на плохую шутку, если бы сердце не разрывала горечь и печаль.
— Ты бросил меня… нас! Меня и мать!
— Бросил?! Бросил?! Так вот как ты считаешь, слабак! — два тёмных пятна родились в центре урагана. Они смотрели прямо на Аластора, пронзая всё его естество. — Ты раб собственных пороков! Глупец…я был так рад, увидев твоё восхождение. Ты прогрызал себе путь наверх, рвал глотки и вспарывал животы. Все методы были хороши для тебя, и этот мир признал тебя. Он прогнулся под тебя, назвав кошмаром срединой пустыни, а ты упустил свой шанс. Ты забыл с чего начинал, размяк и отступил.
— Я просто вырос! Меня заметили! Я стал правой рукой Саллоса!
Вихрь выпустил поток песка прямо в лицо гневному отпрыску и разразился хохотом. В завывании ветра возникли призрачные картины: Среди песка выросли отвесные стены крепости Хаагенти. На вершине грозного замка, за множеством дверей и гарнизонов. Худой демон полукровка бросился на старшего демона. Главный закон был попран и скинут с вершины мира.
— Вот миг твоей славы — величайший дар, что я только смог дать тебе! Единственный закон нашего мира ничто для тебя! Рождённый полукровной ты можешь переступить через него! Моя сила течёт в тебе, мать наградила грациозностью и лёгкостью величайшего воина, а ты выбрал гордыню и месть! Ничтожество!
— Я… я не понимаю.
— Сила! Она может служить тебе, как и мне! Но нет! Ты слишком горд для этого. Закрылся от неё глупой прихотью, что назвал контролем и кичишься этим! Рассуждаешь о жизни и смерти, переживаешь за грязных тварей, сражающихся на арене! Но ничего не делаешь сам!
— Ах, вот ты о чём. Ты такой же, как и они! Желаешь только убивать и упиваться властью!
— Я не боюсь себя!!! — мощнейший поток энергии припечатал Аластора к вратам. Вихрь, обратился настоящей бурей. Сила неистовствовала, разрывая хрупкий мирок сознания. Чёрный свет пульсировал в её эпицентре, круша хлипкие скрепы правил.
— Что же… ты ещё не готов, но я не позволю отвернуться от предназначения. Ты ещё поймёшь. Да, поймёшь и примешь себя, также, как и я когда-то.
С этими словами песчаный торнадо изогнулся змеёй и ударил в грудь несчастное умирающее существо, терзаемое муками совести. Чёрный свет приближался, а тело полукровки уже было переполнено песком. Сознание раскололось, а вместе с ним треснула и зала.
Рывком приходя в себя, Аластор резко вздохнул. Ничего не вышло, голод крепко сжал челюсти на его горле. Не до конца понимая, что делает, полукровка напрягся и попытался оттолкнуть тварь. Израненная левая рука с небывалой скоростью впилась в шею худой кошки, пальцы мгновенно сдавили горло и Аластор медленно, но верно начал отталкивать врага. Поглощенный единственной мыслью, полукровка напрягал все силы, а вокруг закрутились небольшие песчаные вихри. Один из приближающихся к жертве ловчих угодил в такой вихрь и в считанные секунды был разорван на части, безжалостной силой. Его несчастный вопаль разнёсся над уступом, заставив остальных замереть, а кошмар срединной пустыни уже почти избавился от своего личного врага.
