В качестве экслибры Зибенштерна Изида располагала целым арсеналом средств для атаки – от вызова миражей и манипуляции сознанием до нападений с помощью сил природы. Но Изида всегда предпочитала такой наикратчайший путь, как физическое воздействие, и вновь приобретённые способности не изменили это предпочтение. На один миг она замедлила временно́е восприятие гвардейца и, по возвращении его в нормальное состояние, неожиданно для бойца выросла перед ним. Изида вырвала у мужчины его сердечную книгу, швырнула её прочь, схватила за его подбородок и протащила головой по стене. Несмотря на это, он тянулся рукой к своей сердечной книге, которая рывками ползла к нему. Когда Изида ударила его затылком о стену, она вдруг почувствовала, как по его телу бежит дрожь и перекидывается ей на руку. С криком ярости она выпустила его. Но в тот миг, когда он безжизненно поник, библиомантический яд, которым он хотел отравить их обоих, впился в её кожу. Сосредоточившись на своём локте, Изида начала вытеснять коварную энергию обратно, пока наконец не вынудила её дождём искр вылиться из кончиков пальцев на землю.
В злости на саму себя, поскольку она не предполагала, что её противник рискнёт собственной жизнью, Изида отступила назад, тем самым оказавшись в поле досягаемости четвёртого гвардейца, который стоял в дверном проёме. Тот воспользовался секундами, на которые ей пришлось отвлечься, и метнул языки пламени из своей распахнутой сердечной книги. Только подойдя поближе, Изида могла бы перейти в атаку, а издалека лишь выставила навстречу огню невидимый заслон.
Гвардеец приготовился ко второй атаке, но времени она ему не дала. Скрижали в её груди полыхали белым светом так же, как и громадный ключ от камеры у него в руке. Внезапно металл принял форму сверла, которое, вращаясь словно штопор, впилось в кисть охранника. С криком он выпустил сердечную книгу и бросился мимо Изиды в глубину зала. Она могла бы направить смертоносный шип ему через руку дальше, в грудину, но это потребовало бы слишком большой концентрации, а она знала, что последний соперник, гвардеец за шестернями, ещё не повержен. Поэтому она предоставила вопящего от боли человека самому себе; может, у него достанет таланта остановить видоизменившийся ключ.
– Дункан!
Она ясно ощущала, что что-то не так. Похоже, намерение Дункана напасть на последнего гвардейца с тыла провалилось. Уловив библиомантическое присутствие мужчин за глыбами зубчатой стали, она устремилась туда.
За её спиной усиливался пронзительный свист ключа-сверла: человек выдавил его из своего плеча и метнул вслед Изиде. Она, услышав, что на неё летит вращающийся железный шип, упала и увидела, как он, просвистев над ней, ударился в стену. Её враг продолжал стоять, поддерживая здоровой рукой повреждённую, и смотрел на Изиду с нескрываемой ненавистью.
– Я знаю, кто ты, – процедил он с искажённым от боли лицом. – Ты предательница Изида Пустота.
Она не хотела его прикончить, но не и могла допустить, чтобы он ещё раз покусился на её жизнь. Заглянув внутрь себя, она прочла строки открытого страничного сердца и выпустила ему навстречу спрессованную ударную волну, не толще карандаша, сломившую остатки его сопротивления и насквозь пробившую его грудь. Даже не охнув, он рухнул на землю.
– Дункан!
Слегка шатаясь, она вскарабкалась на груду шестерней. Сверху её венчал помост с сиденьем, похожий на решётчатую башню, а справа и слева от него было множество рычагов и переключателей. Один-единственный палач, словно дьявольский органист, мог прямо оттуда обслуживать все орудия пыток в зале: автоматизированные дыбы, аппараты для дробления костей, целую армаду свёрл и клещей на многосуставном манипуляторе. Теперь место палача осиротело.
– Дункан!
Не слыша ни звука, она чувствовала присутствие обоих мужчин. Дункан был жив, как и его противник. Вдали снова загрохотало. Пол под ногами мелко затрясся, словно очнулась от сна каменная кладка.
– Изида! – крикнул Дункан. – Берегись!
Раздались до костей пронизавшие её визг и стон, сопровождаемые оглушительным треском. Из машины клубились облака ржавой пыли, множество осей сломалось. И тогда Изида постигла смысл предостережений Дункана относительно силы охранников в Монте-Кристо.
Сделанные на века зубчатые колёса с чудовищным рокотом распадались. Они зашевелились и на рёбрах раскатились в разные стороны. Диаметр самого маленького из них был с тракторную шину, а самого большого – величиной с дом, и все они теперь образовали вокруг Изиды широкий круг. Библиомантическая сила, управлявшая всем этим спектаклем, была невероятной.
Снова обратив взор на кресло палача, Изида обнаружила там гвардейца. По-видимому, он влез наверх в тот момент, когда она отвлеклась, и теперь, расставив руки, дирижировал стальными колёсами весом в тонну лишь одной силой воли.
Дункан тоже добрался до рычагов, несмотря на хаос трескавшихся осей, иные из которых были толщиной с канализационную трубу. Жестами он что-то пытался Изиде объяснить, кричал слова, поглощаемые размалывавшим грохотом шестерней.
