При слабом свете нескольких лампочек Изида разобрала названия некоторых убежищ и даже местностей за их пределами. Но она не могла взять в толк, в какой связи они находились с прочими изображениями. Видимо, Дамаскан давно отказался от идеи запечатлеть библиомантический мир на карте только в двух измерениях, как это пытались делать его предшественники в первом «Атласе горизонтов». Он помещал убежища в различных слоях – друг под другом, регистрируя связи, соединяющие различные уровни как сверху вниз, так вдоль и поперёк.
– Он или гений, или окончательно рехнулся, – прошептала Изида.
– Он всегда отличался эксцентричностью.
Качая головой, она рассматривала планы.
– Эксцентричностью?
– Может, по прошествии всех этих лет он и в самом деле лишился рассудка.
Пробравшись к последним стендам с запутанными эскизами и расчётами, они наконец обнаружили картографа. Тот сидел к ним спиной за чертёжным кульманом и трудился, не обращая внимания ни на шум в зале, ни на землетрясения. На нём были заляпанная рубаха, поверх неё – коричневая жилетка и тёмные штаны. Длинные спутанные пряди волос, росших кантиком вокруг лысины, свисали на спину. Он что-то тихо бормотал себе под нос. Слов Изида не разобрала.
Она хотела к нему обратиться, как вдруг самый мощный толчок из всех, которые обрушились на Монте-Кристо, сотряс убежище до самых его основ. Карты завибрировали и зашуршали, несколько стендов опрокинулись. Дамаскан изрыгнул проклятие, сползая со своего стула. Он разорвал надвое лист бумаги со стенда и запустил обрывки в кучу скомканной бумаги, скопившуюся рядом с его стулом. Справа от него, на письменном столе, лежало множество геометрических принадлежностей – от линеек и треугольников, до сложных приборов, похожих на угломеры и астролябии. От вибраций они стучали и скрипели.
– Виктор Дамаскан?
Человек приготовился расправить новый лист бумаги на стенде, а края закрепить зажимами.
– Виктор, – сказал Дункан, – ты ведь узнаёшь мой голос, не правда ли?
Плечи Дамаскана приподнялись, он набрал в лёгкие побольше воздуху и, перекинув карандаш из одной руки в другую, схватил его, словно меч.
– Ты… – только и промолвил он.
Изида бросила на Дункана подозрительный взгляд:
– Ты что-то скрыл от меня?
Он пропустил её вопрос мимо ушей.
– Мы здесь, чтобы доставить тебя в безопасное место, – сказал он старику. – На Монте-Кристо совершён налёт.
– Думаешь, мне не известно? Охрана уже давным-давно удалила все записи, которые важны для Академии.
–
Но Дамаскан его прервал.
– Это не первое глубинное убежище, на которое они обрушиваются, – сказал Дамаскан, всё ещё не оборачиваясь, – и не последнее. Они уже давно работают над своим восхождением. И нет никакого смысла отмахиваться от
Изида остановилась, а Дункан медленно пошёл вперёд. Он мог бы сейчас вытянуть руку и притронуться к плечу картографа.
– У нас не так много времени, Виктор.
– Я ещё не закончил свою работу.
– Ты её никогда не закончишь.
Изида не спускала глаз с руки с карандашом и приготовилась к худшему. Но Дамаскан отложил карандаш в сторону и медленно повернулся к ним.
Он выглядел старше, чем она ожидала, чуть ли не одной ногой в могиле, но, вполне вероятно, что годы заключения его так согнули. Беспечность, с которой ему позволяли пользоваться острыми предметами, свидетельствовала об уверенности надзирателей, что он вряд ли причинит себе вред. Это удивило её. Заключённые на продолжительный срок, да ещё и в одиночную камеру, считались склонными к суициду.
Можно было предположить, что после стольких лет в застенках он заключил с Академией соглашение. Улучшенные условия содержания, возможность продолжать работу в обмен на… Да, на что? На подробную информацию о ночных убежищах, которую он первоначально утаил от своих мучителей? Вероятно, даже на ключ к победе над Федрой Геркуланией и её чернильными поганками?
Хотя его лицо порядком состарилось, в глазах сверкал живой огонь, как у довольно молодого человека. Он устремил на Дункана взгляд, не поддававшийся толкованию, а затем повернулся к Изиде.
– Кажется, Изида Пустота, – узнал он. – Высочайшее посещение!
– Мистер Дамаскан, – приветствовала она его кивком.
– Чем я обязан подобной чести?
– Скоро вы окажетесь на свободе, – сказала она. – Этого вам знать довольно?
Она попробовала представить его молодым. В те годы ему удалось проникнуть в ночные убежища глубже, чем кому-либо из библиомантов. Он исследовал систему изменений, которым подверглась Страна Забвения, и добился при этом серьёзных результатов. Основываясь на его отличном знании местности, Академия вынудила Виктора служить вождём её армии. Выстояв в войне, он ушёл в подполье и приступил к работе над вторым «Атласом горизонтов», открыв при этом доступ к Санктуарию и запечатлев его на плане. Неужели он и правда рассчитывал, что три семейства отпустят его с секретным знанием? Или это было только поводом, чтобы посадить его за решётку и выудить из него тайны ночных убежищ?
