В прошедшую ночь каллиста обосновалась в парке резиденции, а не за её пределами в долине, и когда Пип мимоходом напоминал об этом Пасьянсу, солдат становился красным, словно бархатные шторы в большой галерее.
Конфедерат выпятил грудь под курткой униформы, усеянной заплатками.
– Не важно, где, но я защищу её, так же, как я…
– Ах, Пасьянс, – сказал Пип, – ну разве тебе под силу защитить всех? Фурию, потом меня, потом Замзу, а теперь ещё и Нассандру.
– Каждого! – выпалил экслибр, преисполнившись рвения. – Жизнь отдам!
Пип подавил тяжкий вздох и опять занялся своими домашними заданиями для урока с мисс Драйкраст. Пасьянс привёл его к ней в полдень. Из-за своей близорукости старушка учительница в восхищении приняла гиганта в униформе за тупицу офицера королевского флота и настаивала на том, чтобы обращаться к нему «господин генерал». Пока она преподавала Пипу математику, английскую литературу, ботанику и историю, Пасьянс разглядывал в соседней комнате старые фотографии на стенах и установил, что в жизни хрупкой мисс Драйкраст действительно имелся «господин генерал». На прощание она подарила Пасьянсу мятное печенье собственной выпечки и попросила его, чтобы он, насколько это позволяло его драгоценное время, а также безопасность Соединённого Королевства, всё время сопровождал маленького Пипа. А она, может быть, как-нибудь при случае проведёт Пасьянса по своему удостоенному различных наград розарию.
После того как Пип закончил делать домашние задания, он выбежал в парк на прогулку – во всяком случае, так он, к изумлению Пасьянса, утверждал – и абсолютно не случайно вместе со следовавшим за ним по пятам телохранителем прошёл мимо того места, где ночью выпустила корни Нассандра. На рассвете каллиста снова приняла облик молодой девушки, и теперь сидела подтянув колени и откинувшись на одну из могильных стел, – по всей видимости, она почувствовала приближение обоих. Благодаря белой коже молодой берёзки она была похожа на статую маленькой девочки.
– О! – сказал Пасьянс. – Как она прекрасна!
– У тебя ещё есть немножко мятного печенья? – уточнил Пип.
– Я оставил себе четыре штуки на десерт, – ответил Пасьянс.
Пип ткнул его локтем:
– Пойди спроси у неё, не хочет ли она печенья.
– Каллисты вообще ничего не едят, а уж печенье и подавно. Чтобы питаться, у них есть только корни.
– Просто ей, вероятно, никто никогда такого не предлагал, – настаивал Пип.
– Думаешь? – недоверчиво спросил Пасьянс.
– Голову дам на отсечение! – заверил мальчик.
На короткий миг на физиономии Пасьянса застыло недоверие.
– Ты смеёшься надо мной? – Пасьянс стоял в нерешительности.
– Ты что, мы же друзья, ведь так? – Пип улыбнулся.
– Так, – подтвердил конфедерат.
– Тогда положись на меня и иди к ней, пока она не убежала. Это хороший знак, – напутствовал брат Фурии.
– Но я ведь люблю мою Молли! – не унимался Пасьянс.
Пип уже приготовился ему объяснить, что его Молли даже и не заметила выпадения Пасьянса из их общей книги; свой «огненный шторм страсти» она посвящала прямо в этот момент другому, выглядевшему и звавшемуся точно так же, как он. Пип считал, что Пасьянс гораздо скорее освободится от груза прошлого, если предложит каллисте одно из мятных печений мисс Драйкраст.
– Ну иди же, смелей! – обеими руками мальчик толкнул экслибра вперёд. – Ты нравишься ей, иначе она давным-давно убежала бы!
– Может, ей нравишься ты? – предположил Пасьянс.
– Мне всего одиннадцать. Девушки не интересуются одиннадцатилетними мальчиками. – Пип развёл руками.
– Звучит так, будто ты здо́рово разбираешься в женщинах, – заметил Пасьянс.
– Мятное печенье любят все! – упорствовал мальчик.
– Молли его тоже очень любила… – подтвердил южанин.
Они так долго препирались, что едва не подрались.
– Давай, – подначивал его Пип, – ну же, пойди и спроси у неё!
Между тем Нассандра открыла глаза, они были величиной с печенье, что лежало в кармане куртки Пасьянса. Когда они с Пипом оказались метрах в десяти от могилы, каллиста медленно поднялась. На ней по-прежнему было светлое летнее платьице Фурии, всё сплошь покрытое пятнами после стольких дней и ночей под открытым небом. Вокруг её рук и коленей кружились прозрачные буквы.
– Привет, – обратился к ней Пасьянс, подойдя к выветрившемуся каменному ограждению.
Пип плотно сжал губы и кивнул Нассандре.
– Вот… у меня… это… ну… печенье. – Пасьянс нервно поскрёб в своём кармане и достал полотняный кулёк, в котором каждое печенье было завёрнуто в шёлковую салфетку мисс Драйкраст. Покусывая нижнюю губу, Нассандра уставилась на кулёк, разрываемая любопытством и страхом.
– Вот видишь! – сказал Пасьянс Пипу.
– Давай добавь немного шарма! Девушки любят обаятельных мужчин так же, как и сладкое печенье, – сказал Пип и добавил: – В этом я совершенно уверен.
Нассандра издала тихое бульканье, и Пип увидел, как уголки её рта двинулись вверх, гораздо выше, чем у обычных людей. Это была самая необычная и прекрасная улыбка, какую ему когда-либо доводилось видеть. Очень осторожно она вытянула узенькую ручку и ударила большим и указательным пальчиком по кульку в лапище Пасьянса.
