Пол содрогнулся от нового толчка. У них за спиной янтарный стол рассыпался на множество мелких кусочков. По ножкам его побежали трещины от расползающихся по полу
До порога оставалось ещё чуть-чуть. Водоворот красок приближался и туда, скоро он бы перекинулся на арку.
– Не оставляйте меня здесь! – Баронесса силилась подняться на ноги. Недалеко от неё на полу валялась большая книга, раскрытая посредине. Страницы развевались на ветру, завывающему в переходе.
Фурия погнала Кэт мимо старухи и вытолкнула её через арку. Обеих охватило сияние, Кэт была перед ней, а за их спиной раздавались вопли баронессы. Едва сияющее мерцание расщепилось на волокна, перед ними возникла мостовая Рима. Изида сидела на корточках на тротуаре, погрузившись в себя, Дункан же в тревоге держал у неё на плече руку. Джим между тем очнулся, подполз к двум припаркованным машинам и в оцепенении упёрся спиной на один из бамперов. Рядом с Изидой на спине неподвижно лежал Финниан. Издали Фурии было трудно разобрать, жив ли он.
Кэт выкрикнула его имя и, спотыкаясь, побежала к нему. Фурия задержалась на секунду, повернула назад и вновь помчалась через гигантскую каменную арку между двумя палаццо. Снова в воздухе появилась золотистая дымка.
В переходе она наткнулась на баронессу. Та, сильно сгорбившись, пятясь, волочила за собой громадную книгу, как будто это был мешок с кирпичами.
– Смерть Финниана будет на вашей совести! – воскликнула Фурия.
Чем ближе она подходила к старухе, тем яснее различала она позади её руины Санктуария – янтарные осколки посреди бурлящих красок.
Фурия преградила дорогу баронессе. До неё докатывались волны библиомантической мощи, во много раз превосходящей её собственную, которая крылась в этом хрупком теле. Но больше её это не страшило.
– Уйди в сторонку, детка!
Клюв на шее-шланге вцепился в баронессу:
– Давай, покажи этой ведьме, на что ты способна!
Сострадания к баронессе, жаждавшей добраться до самого верха Академии, не погнушавшись убийствами, Фурия не испытывала. Она не могла допустить, чтобы та проникла в Рим. После стольких перипетий Изида и остальные её друзья не имели бы ни малейших шансов против неё.
– Нам надо отсюда убираться! – Баронесса выпустила свою сердечную книгу и выпрямилась. В её глазах вспыхнул гнев, возможно, даже отчаяние. – Помоги мне, и мы будем властвовать сообща!
Фурия сделала последние шаги ей навстречу. Ещё до того, как старуха успела отреагировать, Фурия бросилась на неё и потащила назад. Они обе споткнулись о книгу, лежавшую на полу, а потом и о порог под янтарной аркой.
Последний островок мозаики, на который они упали, плавал в море буйствовавших вокруг красок. В тот же самый миг полукружие арки растворилось. Теперь от неё остались только два золотых столба, торчавших посреди пёстрого хаоса. Фурия попробовала было вскочить и рвануть обратно в золотой свет, в Рим, но баронесса оказалась проворнее. С яростным криком она схватила Фурию за ногу.
Петушиная книга завизжала.
Фурия растянулась, упав ничком, и на миг ей перехватило дыхание. В панике она каталась по полу, пытаясь отбиться от баронессы, но костлявые руки крепко вцепились ей в щиколотку. Едва только на боковые части арки спустился хаос красок, они принялись сжиматься. Фурия протянула руку – порог был всего лишь в полуметре от кончиков её пальцев. Может, ей удастся до него добраться на четвереньках, только бы высвободиться!
Тиски на ноге Фурии ослабли, и она освободилась.
– Скорее! – воскликнула петушиная книга. – Скорее!
Фурия выползла из хаоса, поглотившего баронессу, и почти добралась до порога. От опорных стен арки остались лишь два низких пенька.
Она успеет. Должна успеть.
– Фурия! – завопила петушиная книга. – Наверху!
Она посмотрела наверх, но не увидела ничего, кроме пёстрой неразберихи. Быстро сообразив, в чём дело, она упала на живот и поползла дальше, видя, как замерцал переход. Он вспыхнул – и снова погас.
Остатки арки исчезли. Порог растворился.
Пол под ногами Фурии растаял. И она вниз головой нырнула в море красок.
– Фавн что-то долго копается! – крикнула Пандора из кроны дерева. – Слишком долго!
Пип и Пасьянс стояли в одиночестве у тонкой берёзки. Другие экслибры возвратились через ночной парк в резиденцию.
Порыв ветра налетел на кусты и деревья, прошелестел в них и лёгким шёпотом растаял в обломках римских бастионов.
– Не делай ей больно! – крикнул Пип Пандоре. – Она же тебе ничего плохого не сделала!
– Она всего-навсего экслибра, – ответила девочка. – У неё даже нет настоящих чувств.
