Последнее, что видели с мостика уходящей «Нанивы», была одинокая фигура на палубе кренящегося «Такасаго». Неторопливо пробираясь через кучи обломков, останавливаясь у тел погибших, командир делал последний обход вверенного ему корабля. Потом Исибаси нежно, как по щеке любимой женщины, провел рукой по броне, прощаясь со своим таким быстрым, таким изящным, но, увы, – оказавшимся столь непрочным и уязвимым крейсером.
Докурив последнюю сигарету, капитан первого ранга ушел в боевую рубку…
Вздохнув о слишком раннем уходе старого друга, Камимура решил, что при первой же возможности навестит Исибаси в храме Ясукуни. Его уход полностью соответствовал кодексу Бусидо. Разве пожелаешь лучшего прощания с миром офицеру Императорского флота и самураю? Он, Хикондзе Камимура, мог искренне гордиться другом. Он всегда был таким: честным и решительным, безудержно храбрым, может быть, даже его храбрость иногда летела впереди трезвого расчета? Может быть.
Но, следуя по пути воина, если судьба предоставляет выбор между жизнью и смертью, самурай должен не задумываясь выбирать смерть… Как же все-таки он красиво ушел…
Вскоре действительность оторвала вице-адмирала от грустных размышлений, и командующий 2-й боевой эскадрой направился на совещание по поводу ремонта его наиболее поврежденных крейсеров. С «Идзумо» и «Такивой» все было более или менее ясно: установка новых бронеплит взамен пробитых, замена выбитых шестидюймовок, латка вентиляторов, кожухов и труб, восстановление водостойкости отсеков. Но что же делать с кормовой башней «Якумо»? Собрание флагманов и флотских инженеров рассматривало и отвергало одну идею ремонта за другой.
– Черти и демоны побери эту десятидюймовку «Кассуги»! – в сердцах сплюнул командир «Токивы» Иосиацу. – Она одна нанесла нам больший урон, чем вся остальная артиллерия русских! Хвала Оми Ками, у них не хватило ума стрелять из него по моему крейсеру. Получи «Токива» такой снаряд в башню, я бы сейчас с вами тут не сидел.
При этих словах один из инженеров, флагманский механик Ямадзаки Цукару, внезапно усмехнулся и так и застыл с полуоткрытым ртом. Минуты три он как завороженный смотрел в стенку, а потом притянул к себе лист бумаги и начал что-то быстро черкать карандашом. Видевший это Камимура молча поднял вверх палец, призывая собрание к молчанию, чтобы не спугнуть посетившее Цукару состояние сатори. Через пять минут механик вернулся в реальность и с удивлением заметил устремленные на него ожидающие взгляды.
– Мне вдруг пришло в голову… Ремонт башни невозможен, элеваторы тоже разбиты. Только замена целиком. Срок – полгода или больше. Да и примет ли Шихау заказ? Может, тогда устроить русским тот же сюрприз, что они нам? Не ремонтировать ее вообще, а сделать заново вот что… Я тут прикинул: получается, что одиночное орудие калибра десять дюймов, с щитовым броневым прикрытием, вполне встает на «Адзуму». И по весу, и по габаритам. Проблема только с заряжанием – для его тяжелого снаряда нужна новая механизация, и, собственно, где нам взять такую пушку?..
Дальнейшая дискуссия велась вокруг карандашного наброска, и вечером в Британию, Аргентину, Италию и Чили полетели телеграммы, обязывающие морских агентов в этих странах выяснить возможность срочной закупки одного десятидюймового орудия системы Армстронга.
«Осень. Она еще далека, но… – Того Хейхатиро в одиночестве стоял на мостике своего флагманского броненосца «Микаса», задумчиво глядя на заходящее солнце. – Символично. Да, судя по событиям последних дней, сейчас явно не время восходящего солнца…»
С пришвартованной у борта плавмастерской доносился низкий гул работающих станков, шипение пара, скрип талей и стук клепки, служа тому наглядной иллюстрацией. Получивший не смертельные, но серьезные повреждения в бою у Эллиотов, флагман Соединенного флота смог наконец зайти на пару дней в Мозампо, чтобы устранить повреждения, требовавшие квалифицированных рабочих и специализированного оборудования. Заниматься ремонтом у Чемульпо, зная, что эскадра Макарова теперь в любой момент может выйти в море, было неоправданным риском, да и плавкрана там не было. Кроме того, за это время сюда успели подвезти запасные орудия, которые сейчас заканчивают монтировать вместо разбитых.
Того отдавал себе отчет в том, что стратегически его переиграли. И, по большому счету, только то, что три из семи русских броненосцев не развивали в бою ход свыше 15 узлов, позволило избежать катастрофы. Конечно, трагическая гибель «Фудзи», «Отовы», десятка эсминцев и миноносцев, а также почти всех транспортов не что иное как поражение. Однако это болезненное и обидное поражение не стало тем разгромом, который, надо думать, русские изначально и замышляли.
А все действительно могло обернуться трагически…
