Большинство огромных и интересных садов было уничтожено во время Великой Европейской Ночи и времён Очистительного Крестового Похода первого Канцлера, всю ярость которого он направил против еретиков и отступников европейского юга. Да и сейчас, когда наступил час Автократорства, образцы садового великолепия оказались под одной из самых величайших угроз, исходившей от Конгрегации Веры в Государство, так как: «эти морально противные сооружения и декадентские ваяния, вселяют своей широкой цветовой насыщенностью в души граждан дух праздности, что отворачивает их помыслы от труда и верного служения своей родине. А это может стать началом для актов гражданского неповиновения, сепаратизма или даже политической ереси». – Как говорилось в отчёте одного из глав Культополисариев.
Но этот сад, на острове Анафи, оставаться вне досягаемости сумасбродного Культа Государства или как сейчас её зовут – Конгрегации Веры в Государство. Магистр Данте готов залпом тысячи орудий оградить эту красоту от загребущих лап опьянённых фанатиков, хотя его стремление идти против родины сейчас продиктованы совершенно другим. Это растительное произведение искусства продолжает дарить своё великолепие, воплощённое в прекрасных цветках и изумрудных древах, всем его посетителям, даже сейчас.
Под прохладной тенью сада гуляют два человека, верных своим, как им казалось, нерушимым, идеалам, достойные того, чтобы умереть за них. И это не идеалы сумасшедших идей, тут всё было на много глубже. Их силуэты покрывают ветки, усеянные изумрудной листвой, вкупе с ветерком, сделавшим качающиеся ветки ещё и опахалом, которое веяло живящей прохладой.
По коже гуляющих бежит та самая свежесть, даруя незабываемое ощущение спокойствия, чем наполняет души и умы этих людей сущим миром, резонируя с воскрылёнными чувствами. Парня и девушку, вышедшие на лёгкую прогулку окружает живописный сад, достойный доисторического эдема, но они рады, их души бурлят от счастья далеко не от пребывания в прообразе творения Бога перед грехопадением человека, но от чувства, что глубже и ярче.
Первый человек это высокий мужчиной, на вид лет тридцати пяти – сорока. Черты его лица являются слегка иссушенными, словно изнеможёнными и чуть осунувшимися от внутренней душевной усталости, что так же подтверждают и шрамы на губе, у глаза и левой щеки. Но в тёмно-синих глазах этого человека парит радость, и создаётся вид, будто бы свет внутренней радости бьёт из очей мужчины. На парне лежит чёрная длинная рубашка с коротким рукавом, которая слегка покрывала чёрные брюки, ниспадавшие прямо на кожаные туфли.
Второй человек – это девушка, ниже мужчины буквально голову. Её прекрасные чёрные шелковистые волосы снисходят прямо до плеч, а наполненное жизнью лицо так и сияет животрепещущей красотой и достаточным умилением. Светлые серебряные глаза источают духовное тепло, которое доступно только счастливому человеку. Немного пухлые губы, аккуратный нос, подчёркнутые редкой косметикой брови и бледно-румяные щёки только утверждают прекрасный и миловидный образ девушки, которая одета в интересное и распрекрасное чёрное платье, усеянное старыми самоцветами, а на ногах были туфли без каблуков.
Эти два человека просто гуляют и наслаждаются ни столько помпезными видами этого роскошного сада, сколько компанией друг друга, истинно ценя любой момент, проведённый друг с другом, все дни напролёт во время пребывания на Анафи, гуляя вместе в тени сада, они предаются долгому общению, разговорам, хвалению друг друга и страстным поцелуям. Однозначно, любовь их переполняет, выходя за края, что не удивительно, учитывая тяжесть морального долга и десятков ограничений, ложившихся на них ранее.
Однако в этом саду не они одни любители провести время вдали от особенностей национальной власти и тягостей внутренней политики.
– Ох, какая встреча! – прозвучали слова, в которых то ли радость рои встречи то ли удивление. – Флоренса Эмилия и Андрагаст Карамазов никак иначе собственной персоны!
Пара посмотрела назад, устремляя взгляд на источник радостного выклика и увидела, как за ними оказался высокий мужчина, в серой жилетке, белой рубашке, бежевых брюках и чуточку округлых ботинках. Лицо воскликнувшего худощаво и немного подсушено, однако изнеможённым не выглядит. Светлый отращенный волос его так и колыхается на лёгком ветру, не оставляя даже воспоминаний о короткой стрижке.
– Сантьяго Морс, бывший хитрый лис, – слегка улыбнувшись сухими губами, произнёс бывший Верховный Инквизитор. – Рад тебя видеть. И что с твоими волосами, – удивился Карамазов. – Когда ты их успел отрастить?
– Да так, – отмахнулся инспектор. – Здешние врачи помогли, но да неважно. Как вам погода, мои дорогие?
– Погода прекрасно, а что ты ничем не занят?
– Ох, Андрагст, все мои интересы это – следствие, следствие и ещё раз следствие. Что же мне ещё тут остаётся делать, скажи мне на милость? – Морс показал небольшую книжку, чуть потянув её из кармана жилетки. – Только и остаётся, что читать.
– Лучше бы… прогулялся по острову, чем сидел в библиотеках, как это делаем мы.
