Иворуа вздрогнул. Затем и отсюда все то, что происходило вокруг зеле-ных. Эта помощь, эти тренировки гномов, о которых возможно во Фларлане никто ничего не знал… Игра разворачивалась между другими игроками. Что могла сделать армия из тысячи существ низшей расы? Они могли только биться за свою честь. Они, как и тогда, много лет назад, когда люди выгнали их в пустошь, не понимали ничего, не понимают ничего и сейчас. Что всего лишь являются пешками в чьей-то большой игре, где их переставляют по полю, порой без их же на то ведома. Однако не учавствовать они в этой войне не могли. По одной простой причине… они не хотели, чтобы их дети и жены умерли, оборвав род, и за это готовы были сложить свои головы на поле боя. Все это так. Но, как известно, нельзя было винить игроков, во всем виновата сама игра. Какая бы печальная эта игра ни была.
- С твоей все в порядке-порядке? – вопрос вождя гоблинов вырвал Иворуа из потока собственных мыслей.
Темный неуверенно кивнул.
- Да, просто немного холодно, вот и ушел в себя, а так со мной все хорошо, – заверил он.
- В пустоши бывает и холодно и очень жарко, – закивал Тарулуг.
Вождь, шедший рядом с Иворуа в одной только набедренной повязке, выглядел как-то странно, утверждая эти слова. Ему, казалось бы, холод был совсем нипочем.
- Это еще не самое холодное время-время в пустоши. В пустоши бывает холодней. Тогда наша не выходить из дома-дома. Готовить запасы и сидеть в шалашах-шалашах. В это время снег мести, вьюга гулять, а наша дома сидеть, – сказал вождь.
Иворуа поежился от этих слов. Фларлан не знал холодов и зим, а в Тариборе он лишь однажды видел снег, и впечатления от увиденного были тогда не самыми благоприятными.
- Я представляю, как это тяжело здесь жить.
- Наша не жаловаться, но мириться-мириться не хотеть. Поэтому, наша и ходить в поход с союзниками-союзниками.
Иворуа посмотрел в глаза маленького гоблина.
- Ты понимаешь, что вы можете не вернуться с этой войны домой?
Гоблин ответил не сразу.
- Моя все понимает. И долго думать-думать, прежде чем вести свой народ. Но эльфа сама понимать, что наша не выдержать долго в таких степях. Наша жить в песках и степях не таких-таких, как здесь в пустоши, – он взял паузу. – И если наша мужчина не вернется с войны-войны, то останется женщина и ребенок. Они будут жить-жить в новом мире. Наша знать, за что умирать-умирать.
Иворуа отвел глаза. Он и так все знал. Знал, что ответит вождь, знал, что думают гоблины. Оставалось только гадать, чем закончится война.
Закончился мелкий дождик, и войско зеленых стало двигатья чуть быстрее. Ни на секунду не замолкали звуки походного барабана и труб. Гордо возвышались знамена гоблинов, орков и троллей. До заката они должны были добраться до места, параллельного границе, совершив единым броском на несколько миль переход. И там, сделав привал, следующим утром двинуться к югу, на гарнизон людей. Наверняка, перед тем, как состоится штурм, они вновь разобьют лагерь, чтобы как следует подготовиться и все продумать. Пустят разведчиков. Возможно, он сам примет участие в разведке и раздобудет нужные сведения о том, как и когда лучше всего будет начать операцию прорыва границы. Узнает, какие силы сконцентрированы на заставе, есть ли там маги и многое многое другое, что и подразумевает под собой деятельность шпиона…
Он посморел на тысячное войско зеленых существ. Здесь не будет и половины баталии Императора… И, конечно же, не будет той подготовки, которой обладают имперцы.
«Зато они идут полные решимости победить» - подумал Иворуа – «Их греет воля к победе».
И они верят что, то, что они делают – справедливо. Темный видел это потому, как горели их глаза. Однако из головы упорно не вылазила фраза на староимперском: «Deadman walking». Но это не означало, что в этом мире нельзя бороться за то, что называлось порывом сердца и души. Их криком.
Вождь троллей, все это время упражнявшийся со своим оружием, подбросил вверх сразу два топорика и, поймав, довольно улыбнулся Иворуа. Эльф улыбнулся в ответ.
- Отбой!
Бордерик вздрогнул от этих слов разнесшихся в пустоте камеры. Он ждал их, но от этого слова надзирателся прозвучали не менее неожиданно и испугали молодого светлого эльфа. Спина взмокла, и он почувствовал, как рубаха прилипла к телу. Отвратительное чувство. Руки дрожали.
«Нельзя допускать страха, только не сейчас» - мысленно заверил себя Бордерик.
- Я кому сказал, отбой, отродье эльфийское. Или может быть мне открыть дверь и зайти внутрь? Я не посмотрю на твою «голубую» кровь, – из-за двери раздалась брань.
«Священные духи, этот человек когда-нибудь замолчит?».
