Бордерик сжал кулаки, почувствовав, как ногти впились в ладони. Он уже лежал на койке в углу камеры и старался всем своим видом показать надзирателю, будто спит. Однако сегодня по этажу дежурил тот самый омерзительный верзила, который в прошлую смену несколько дней назад сломал ему нос ударом кулака. Тогда же он ударил юного принца под дых и бросил в угол камеры, будто канализационную крысу. Теперь Бордерику меньше всего хотелось, чтобы этот человек снова заходил в камеру.
- Смотри мне, тощий выродок эльфийский, если я услышу в твоей камере какой-нибудь шум, переломаю все ребра.
Наконец за дверью послышались удаляющиеся шаги, и вскоре в камере повисла тишина. Погас свет факелов в коридоре. Бордерик остался совершенно один, и некоторое время всматривался в покрытый трещинами потолок, глубоко дыша и пытаясь сосредоточиться. Сейчас главным было успокоиться. Впереди ждала целая ночь, несколько часов перед тем, как надзиратель снова заглянет в его камеру, и за это время надо было успеть. Рука светлого медленно сползла по грязной простыне, и дрожащие пальцы обхватили какой-то грязный предмет.
«Успокойся».
Действительно пора было успокоиться и закончить начатое, довести дело до конца. Бордерик аккуратно, стараясь не шуметь, ступил на пол. Койка предательски скрипнула, и он замер, боясь, что надсмотрщик может услы-шать даже этот ничтожный звук. Эльф вслушался, но не услышал ничего, кроме вороха мышей в углу камеры. Твари доедали то, что осталось от его завтрака, и ничуть не боялись Бордерика, к соседству с которым уже привыкли. Принц, затаив дыхание, соскочил с койки и крадущимися шагами медленно двинулся к окну, перегороженному решеткой у дальней стены. Из него в камеру падал тусклый лунный свет, сквозь решетки можно было рассмотреть звездное небо. Оно казалось как никогда прекрасным и манящим своим великолепием. Бордерик еще крепче зажал в руке предмет, блестевший при лунном свете. Это был небольшой напильник с деревянной ручкой. Светлый осторожно подкрался к решетчатому окну, то и дело, озираясь на
входную дверь. Все было тихо и спокойно. Похоже, надзиратель завершил обход и уже видел десятый сон в своей сторожевой будке в конце коридора. Скоро среди стен темницы должен был раздаться его храп. Но сейчас это было неважно. Гораздо важнее было успеть сделать задуманное до утра, пока город спал. Бордерик посмотрел на металлические решетки и прищурился. Внешне металл выглядел невероятно прочным, и казалось, что такую конструкцию невозможно не то, что спилить, но выбить бревном. Однако опытный глаз мог заметить, как у самого основания в тех местах, где концы прутьев соприкасались с бетоном, металл покрывал едва заметный налет ржавчины. Короззия. Именно там Бордерик начал подпиливать прутья и один из них, поддавшись, теперь свободно болтался в воздухе. Оставалось еще два,… медлить было нельзя, иначе могло случиться непопровимое.
Бордерик сжал зубы и на всякий случай еще раз повернулся к входной двери. Убедившись, что за дверью пусто, он принялся подпиливать второй прут. Металл противно скрипел и по лицу эльфа заструился холодный пот. На руки падали блестящие металлические стружки, лунный свет слепил глаза. Однако принц понимал, что тот риск, на который он шел сейчас, был полностью оправдан. Он не мог подвести своего отца и свой народ. В первую очередь свой народ. Напильник быстро забивался стружкой, и Бордерику то и дело приходилось выбиватье ее, ударяя напильник о бетонную стену камеры. В тишине ночи с каждым ударом разносился глухой звук, и каждый раз нутро эльфа сжималось липким комком страха, подступающим к самому горлу. Однако работа шла, и вскоре Бордерику удалось отпилить второй прут. Мышцы неприятно ныли, прося отдых, но остановиться сейчас, значило бы остановиться навсегда. Бордерик это понимал, поэтому рука с напильником принялась за третий прут. Глаза залил пот, но принц не останавливался. Это был единственный шанс, не воспользоваться которым он не имел права. Он знал, что там, в лесу, в его священном родном лесу Местальэ, его ждут и в него верят и подвести тех, кто возлагал на него надежды, означало предать свой народ. Показать, что он недостоин короны, которая перейдет к нему от Тамалия Зеленого.
- Я должен, – прошипел Бордерик чуть слышно.
