Вообще, дивизию берегли и в самое пекло не посылали (хотя под Киевом в сорок первом и при наступлениях на Вологду в сорок втором и сорок третьем ей досталось крепко. Павел быстро понял, что дивизия нужна Сталину больше для пропаганды. Вот и сейчас они сидели в резерве, готовые устремиться в прорыв, как только первый эшелон Красной армии, во главе со штрафными батальонами, сломит оборону очередной линии укрепрайона.
Дверь распахнулась, и на пороге возник командир разведроты, румын капитан Пасху.
— Товарищ генерал-майор, — произнес он на ломаном русском, — пленных привели. Те, что утром колонну с боеприпасами обстреляли. Будете смотреть?
Павел кивнул, застегнул полушубок, натянул портупею, надел ушанку и вышел на трескучий январский мороз. Рядом с блиндажом, под охраной солдат разведроты, стояли в неровном строю полтора десятка пленных. Почти у всех на лицах были отметины побоев. Было видно, что разведчики не церемонились, захватывая и обыскивая их. Большая часть была в потрепанных североросских мундирах. Павел понял — это остатки батальона новгородского гвардейского пехотного полка, два месяца назад попавшего в окружение. Но были среди солдат и крестьяне в телогрейках, ватных штанах и валенках.
«Опять местное население против нас, — раздраженно подумал Павел. — Почему? Ведь это не только кулаки, но и не слишком зажиточные крестьяне».
Его внимание привлек парнишка лет пятнадцати! в крестьянской одежде. Подойдя к нему, Павел спросил:
— Имя?
— Василий, — пробубнил тот.
— Почему ты воюешь против нас?
— А зачем вы сюда пришли? — резко ответил парнишка. — Это наша земля.
— Это ваше правительство объявило нам войну в сорок первом, — наставительно произнес Павел.
— А вы на нас в тридцать девятом напали. Батю моего убили, — прокричал Василий и отвернулся, чтобы вражеский офицер не видел слез на его глазах.
Павел отошел в сторону и обратился к капитану:
— Как обычно, всех в распоряжение штаба фронта. Пасху козырнул и отошел.
— Товарищ генерал-майор, разрешите обратиться. — К Павлу неожиданно шагнул один из разведчиков, охранявших пленных. Матерый сибирский мужик с автоматом «ППШ» на шее.
— Слушаю, — повернулся к нему Павел.
— Пожалейте пацана, — понизил голос солдат. — Их же, тех, что не солдаты, в обычный лагерь отправят. Там ему не выжить. По себе знаю, чуть богу душу не отдал. Пожалейте, товарищ генерал-майор. Что вам в нем?
Павел посмотрел в глаза мужику, потом отвернулся и поманил Пасху.
— Капитан, — негромко произнес он, когда тот приблизился. — Тому пацаненку в лагере делать нечего. Секретных данных, важных для командования, полагаю, у него нет. В общем, если он вообще исчезнет, я никого наказывать не буду. Понял?
— Понял, — кивнул Пасху.
Павел повернулся и пошел в блиндаж. Проходя через дверь, он услышал слова капитана:
— Приготовьте пленных к отправке, а этого я сам допрошу.
Войдя в блиндаж, Павел снял портупею и шапку, расстегнул полушубок, отхлебнул уже почти остывший чай из алюминиевой кружки и, почувствовав неимоверную усталость, прилег на узкую кровать и почти сразу уснул.
Его разбудил скрежет резко открываемой двери. Обернувшись, Павел обнаружил, что на пороге стоит начальник особого отдела майор Озалс.
— Проснитесь, товарищ генерал, — быстро проговорил майор. — ЧП.
— Что там? — произнес Павел, вскакивая и хватая портупею.
Майор просунулся в открытую дверь и махнул кому-то. Через минуту двое разведчиков, одним из которых был тот мужик, что недавно говорил с Павлом, втащили под руки упиравшегося и почему-то обезоруженного, даже лишенного ремня капитана Пасху.
— Вот этот, — показал пальцем на капитана майор, — изнасиловал и убил пленного.
— Что? — Павел остолбенел от ужаса.
— Того пацана, что сегодня взяли, — прогудел солдат.
Его взгляд, направленный на капитана, пылал ненавистью. Павел почувствовал, как в нем поднимается дикая волна ярости. Не в силах совладать с собой, он выхватил пистолет и трижды выстрелил в сердце капитану. Солдаты отпрянули в стороны. Безжизненное тело мягко упало на пол.
Павел, сжимая в руке остывающий пистолет, стоял и тупо смотрел перед собой. Солдаты и майор с ужасом уставились на него. Немая сцена продолжалась минуты три, наконец, придя в себя, Павел произнес:
— Вы поняли, что произошло?
— Так точно, — после непродолжительной паузы ответил особист. — Диверсионная группа противника проникла в расположение части и пыталась взять капитана Пасху в качестве языка. Капитан оказал сопротивление и пал смертью храбрых. Отстреливаясь, диверсанты отошли в лес и оторвались от преследования. Так? — Майор повернулся к солдатам.
— Все так, — задумчиво кивнул уже знакомый Павлу солдат.
— Так точно, — вытянулся в струнку и щелкнул каблуками второй разведчик.
— Свободны, — скомандовал Павел.
