В следующую секунду щеки касается раскаленный предмет, и я дергаюсь, чтобы отстраниться. Но Картер поднимает руку, кладет горячую ладонь на заднюю поверхность моей шеи и мягко, но настойчиво, удерживает меня на месте. Не выдерживаю и зажмуриваюсь, с силой стискивая зубы. Чтобы отвлечься от огня, разливающегося по лицу, про себя начинаю считать. На восьми все прекращается.
Распахиваю глаза в тот момент, когда Картер отнимает кристалл от моего лица. Его ладонь соскальзывает с шеи, пальцы мягко проходятся по щеке, после чего аккуратно заправляют за ухо выбившийся из хвоста локон. Замираю, почти не дыша. К чему эта нежность? Никто, кроме него, не даст мне ответа на этот вопрос, но я никогда его не задам. Сосредоточенно смотрю в глаза Картера, поражаясь тому, что на своей территории он оказался совсем другим. Более открытым к общению и раскованным. Что это значит для меня? Понятия не имею. Но вдруг осознаю, что еще вчерашнее недоверие и желание держаться настороженно по какой-то причине утрачивают свою актуальность, а мне это совсем не нравится.
– Теперь руки, – будто не замечая бурю у меня в глазах, говорит Картер.
Он опускает голову, и через секунду я чувствую горячее прикосновение к израненному запястью. Неотрывно наблюдаю за сосредоточенным выражением на лице Картера, пока он не поднимает голову и наши глаза не встречаются. Его брови слегка приподнимаются, и он спрашивает негромко:
– Что?
Я лишь качаю головой. Не знаю, что сказать, а вопросов в голове миллион. Понятия не имею, с какого начать.
Картер заканчивает обработку, с удивлением замечаю, что не только кровь остановилась, но и царапины покрылись корочкой, будто появились не несколько минут назад, а гораздо раньше. Я на собственном опыте убедилась, что сердце хакатури может творить чудеса. Вновь смотрю в черные глаза Картера, а синие крапинки в них в данный момент такие же яркие, как горячее сердце в его руках.
– Твои глаза… – шепчу я. – Они стали такими из-за сердца?
Взгляд Картера становится невероятно серьезным. Но он игнорирует мой вопрос. Вместо ответа поднимается на ноги и объявляет:
– Рассвет. Пора убираться отсюда и искать остальных.
Он протягивает мне руку, и я с благодарностью принимаю ее. Тоже встаю, поднимаю катану и убираю в ножны. Мысленно горько усмехаюсь своим недавним размышлениям. Я ошиблась насчет Картера. Снова. Он становится более открытым только тогда, когда ему самому это удобно. Что за игру он ведет? Не знаю, но в данную минуту желание найти ответ на этот вопрос занимает первое место в моих мыслях.
Вопреки моим опасениям по поводу того, что придется возвращаться к транспорту по мрачным коридорам, в которых нас наверняка поджидают разъяренные твари, Картер говорит, что нам не понадобится этого делать. Это заявление слегка успокаивает, но не в полной мере, ведь он не объясняет, как мы будем действовать.
Картер бегло оглядывает крышу и с уверенным видом объявляет:
– Нам туда.
Вскользь смотрю в сторону начавшего подниматься из-за горизонта солнца. Оранжевый диск только-только появился, но это уже частично прогоняет напряжение. Если какая-нибудь крупная тварь и выскочит на нас прямо сейчас, свет ослабит ее настолько, что даже я смогу с ней справиться, а уж Картеру это точно не составит труда. Хотя, возможно, я погорячилась с верой в себя. Нескольких месяцев тренировок явно недостаточно для того, чтобы чувствовать себя уверенно один на один с противником, который больше и сильнее тебя. Хотя с самками я справилась гораздо лучше, чем могла ожидать. Но это тоже спорное утверждение. Если бы не Картер и сердце демона, я скорее всего истекла бы кровью. Да что уж там, меня прикончили бы задолго до того, как я смогла бы оказаться на крыше.
Картер снимает и убирает маску, а после направляется в сторону стеклянного купола. Снимаю свой респиратор, пару секунд пялюсь на исцарапанный когтями пластик, даже позабыв про то, что у меня чешется все лицо. Встряхиваю головой, прогоняя воспоминания о том, как в меня пытался вселиться хакатури. Жуть. Цепляю маску на пояс и плетусь следом за Картером. Продолжаю оглядывать крышу. Не представляю, что он придумал и как мы окажемся внизу, не подвергая жизнь опасности. Останавливаемся рядом с куполом, Картер слегка склоняется и вглядывается в темноту за стеклом. Солнце поднялось еще недостаточно высоко для того, чтобы его лучи проникли внутрь. Напрягаю зрение, но это бесполезно, не видно вообще ничего.
– Что там? – не выдержав, наконец спрашиваю у Картера, все так же внимательно разглядывающего то, что недоступно моим глазам.
– Гнездо, – пугающе безразличным тоном сообщает он. – Около сотни самок, еще больше яиц. Самцов ни без носителей, ни с ними не вижу.
Чувствую холодок, пробегающий вдоль позвоночника, но как бы я ни приглядывалась, мне так и не удается увидеть того, о чем говорит Картер. Наверное, это и к лучшему. С меня хватит пережитого ужаса, больше испытывать что-то подобное я не стремлюсь. Желательно никогда.
