– И что все это значит? – с опаской спрашиваю я, отворачиваясь от купола и сосредотачивая внимание на собеседнике.
Картер тоже отрывается от разглядывания того, что творится за стеклом.
– Больше мы не сможем здесь останавливаться. Это первое. И второе. Рано или поздно демоны вылупятся и отправятся на охоту. Здесь она будет или в вашем мире, сказать сложно, но если главные самки откроют новый портал, ничего хорошего из этого не выйдет.
Задумчиво покусываю нижнюю губу изнутри и на непродолжительное время перевожу внимание на небо, подсвеченное ярко-оранжевыми красками рассвета.
– Что будем делать? – спрашиваю, наконец снова посмотрев на Картера. – Может, взорвать здесь все?
Картер как-то странно смотрит на меня, после чего уголок его губ вздрагивает.
– Нет, ничего подобного мы делать не будем, – говорит он, вновь становясь серьезным. – У нас нет в наличии столько взрывчатки, да и если бы была, нам не хватило бы времени заложить ее, а затем добраться до Восхода до темноты. Так что мы просто уйдем.
В конце своей речи Картер указывает подбородком в сторону края крыши. Он первым направляется туда, я следом. Смотрю на свои руки, они все в крови, и мне хочется смыть ее как можно скорее. А еще оказаться так далеко от этого места, насколько это вообще возможно. Нужно поскорее добраться до этого Восхода, взять все, что необходимо папе, чтобы он выполнил свою часть сделки с Картером. Мы должны вернуться в родной мир и закрыть все порталы, чтобы предотвратить проникновение в него этих тварей. Едва не хмыкаю, когда вспоминаю слова Ники о том, что самки хакатури
Проходим по краю крыши, Картер внимательно осматривает парапет, я же просто молча тащусь следом. Голова начинает болеть, в висках пульсирует, а каждая мышца протестующе ноет. В глаза будто песка насыпали, и только тут до меня доходит, что все это последствия стресса и бессонной ночи. Не знаю, сколько времени мы шагаем вдоль внешнего края стены, но в итоге Картер останавливается.
– Пришли, – объявляет он и показывает на выступ за парапетом.
Осторожно подхожу к краю и выглядываю за него, борясь с головокружением и внезапно нахлынувшей тошнотой. Вижу узкую пожарную лестницу, ведущую практически до самой земли.
– Кто пойдет первым? – равнодушно спрашиваю я.
Картер пристально вглядывается в мое лицо, после чего уверенно заявляет:
– Я. Ты сразу следом.
– Ладно, – соглашаюсь без споров.
Картер первым начинает спуск. Я жду несколько секунд и осторожно подхожу к лестнице. Стараюсь не смотреть вниз, но это оказывается не так-то просто. Крепко держась за перекладины, медленно перебираю руками и ногами. Лестница заканчивается быстрее, чем я ожидала, и вот, Картер уже помогает мне спрыгнуть на землю. Осматриваюсь по сторонам. С наступлением утра картина не стала более радужной. В темноте хотя бы не было видно уныло раскинувшуюся каменную пустошь.
– Идем, – вырывает меня из мыслей Картер. – Нужно возвращаться к машинам.
Молча киваю, после чего мы сразу же направляемся в обход стадиона. Картер идет чуть впереди столь решительной походкой, будто всю ночь только и делал, что отдыхал, а не гонялся наперегонки со смертью. Подавляю завистливый вздох. Вот бы мне такую уверенность.
Минут через пять показывается место, где мы оставили автомобили. Вижу там несколько человек и чувствую, как в груди разрастается беспокойство. За ночными кошмарами, что происходили наяву, я совсем позабыла про остальных членов команды Картера. Надеюсь, с Ники и остальными все в порядке. Невольно ускоряю шаг, но через минуту замедляю его и совсем останавливаюсь, как только мы достигаем ворот, через которые зашли вчера внутрь стадиона. Я понимаю это по крупной надписи "Сектор В", буквы которой стали практически неразличимы, ведь краска слезла, а сама вывеска потускнела. Но вовсе не это привлекает мое внимание. Дверь словно тараном снесли внутрь стадиона, и она искореженной кучей валяется метрах в пяти от своего законного места. Пыльный пол залит кровью, а повсюду разбросано то, что осталось от нескольких тел, разорванных на части. Я вижу руки, ногу от колена, ступня на ней отсутствует, кругом ошметки внутренностей, наполовину обглоданные кости и окровавленные обрывки одежды. Вскидываю руку и закрываю рот ладонью, сразу же отворачиваюсь и на нетвердых ногах бреду прочь. От запаха собственной крови тошнота только усиливается, и я поспешно отнимаю ладонь от лица. Перед глазами, сменяя друг друга, появляется только что увиденное и то, что я видела и делала в морге. Желчь подступает к горлу, но я неимоверным усилием сдерживаю тошноту. Нахожу глазами Картера, его отстраненное выражение лица и контрастирующее с ним облегчение, написанное во взгляде, необъяснимым образом помогают мне переключиться и справиться с накатившей волной чувств. Смотрю в ту же сторону, куда и Картер, и вижу возле машин людей из его отряда. Осматриваю всех, кого вижу, и пересчитываю. С облегчением выдыхаю, поняв, что все на месте. Кажется, никто даже не ранен.
