Поворачиваюсь и смотрю на него удивленно.
– Что? Нет. С чего мне вас осуждать?
Папа выглядит немного растерянным.
– У нас разница в четырнадцать лет, – сообщает он.
Хмыкаю и качаю головой. Не мне осуждать их из-за разницы в возрасте. Мой бывший парень был старше меня на тринадцать лет. Но папе я об этом не скажу, хотя интересно было бы посмотреть на его реакцию. Нет, честно говоря, не хочу ее знать. Если он подумал, что я буду против их отношений с Джо из-за возраста, не трудно предугадать, что он сказал бы про то, что я встречалась с Джонатаном.
– Ну и что? – отмахиваюсь я. – Ты счастлив, пап?
Он отвечает, не раздумывая:
– Да.
Сжимаю его ладони, все еще держащие мои.
– Я за тебя рада, – с искренней улыбкой говорю я.
Папа нерешительно улыбается в ответ, притягивает меня к себе и с осторожностью обнимает.
– Джо очень волновалась по поводу того, как ты воспримешь эту новость.
Качаю головой.
– Пап, я не вправе запрещать тебе заводить с кем-то отношения. Ты взрослый человек и тебе решать, с кем связать судьбу. Кроме того, ты ведь не старый. – Замолкаю, когда папа тихо смеется, тоже не удерживаюсь от смешка, но вновь становлюсь серьезной. – С тех пор как мама ушла, я ни разу не видела, чтобы ты ходил на свидание. Так что я и правда искренне рада за вас с Джорджией. Тем более ваши отношения длятся уже какое-то время, а это что-то да значит.
– Спасибо, – со всей искренностью говорит папа и медленно выпускает меня из объятий. Смотрю в его глаза, которые принимают серьезное выражение. – А теперь расскажи мне, как получилось так, что ты оказалась здесь?
Вздыхаю и делаю долгий выдох. А после рассказываю папе все, но без особых подробностей. Говорю, как догадалась о том, как попасть в этот мир, как поведала об этом генералу Доусону, попросила помощи и получила отказ. Рассказываю о том, как терроризировала Джексона, но тоже безуспешно. А потом перехожу к той части, где я решилась отправиться за ним и Джо в одиночку.
– А что сказал Мэйсон? – спрашивает папа, когда я завершаю рассказ.
Хмуро смотрю на него.
– При чем тут Мэйсон?
– Этот парень проявлял искреннюю заботу о тебе, не могла же ты не попросить его отправиться с тобой.
Хмурюсь еще сильнее.
– На самом деле я его не просила, – признаюсь я. – Джексона доставала, потому что здесь Джо. А вот Мэйсона не просила. Не думаю, что имела на это право.
Папа вздыхает.
– Он влюблен в тебя.
Знаю.
– С чего ты взял?
Папа вдруг улыбается.
– Он приходил ко мне и просил разрешения ухаживать за тобой. – Удивленно смотрю на него, папа улыбается еще шире и кивает, будто я нуждаюсь в подтверждении его слов. – Но это произошло уже после того, как Мэйсон взял всю вину за ваш арест на себя.
Давлюсь воздухом, потому что не знаю, как реагировать на столь неожиданные слова.
– Так ты все это время знал про арест? – только и могу спросить я.
– Да, – подтверждает папа. – Мэйсон сам мне все рассказал. Правда, тогда он еще не знал, что я не в курсе. В общем, я был впечатлен его поступком и обещал ничего не говорить тебе.
Качаю головой и улыбаюсь. На душе вдруг становится тепло. Я будто вернулась назад во времени, когда все было хорошо. Относительно хорошо. Папа был дома, и мы имели хоть какую-то, пусть призрачную надежду на то, что все наладится.
Время с папой пролетает незаметно. Мы болтаем обо всем и ни о чем. Мне становится чуть легче. Теперь, когда мы снова вместе, я уверена, что скоро все благополучно завершится, и мы вернемся домой. Меня даже не волнует, будут ли военные рвать и метать по поводу того, что я сбежала. Это кажется незначительным.
Но когда за мной приходит Ники, велит садиться в инвалидное кресло и везет в палату, из глубин сознания выползают мрачные мысли. Как все-таки быть с Джо? Теперь мне ясно одно, даже если нам позволят уйти, после того как закроют портал, папа ни за что этого не сделает. Он не оставит здесь свою девушку. Не то, чтобы я этого хотела. Вовсе нет. Но нам придется придумать что-то, чтобы найти лазейку из безвыходной ситуации.
Первая неделя в Эскамбии подходит к концу. Но из семи дней, проведенных здесь, я помню только четыре, ведь первые три находилась в отключке. Уже на второй день после того, как мне удалось вернуться в мир живых, доктор Харпер заявил, что я полностью здорова и могу покинуть медицинский отсек. В тот же час я сделала это с превеликой радостью, лишь бы не видеть эту невыносимую личность, которая называла меня милочкой минимум по три раза во время каждого визита в палату. А их было немало.
Из плюсов Харпера могу назвать только один. Он настоящий профессионал своего дела. Доктор за ограниченный срок сумел поставить меня на ноги, так что чувствую я себя настолько здоровой, какой не была уже несколько месяцев. У меня ничего не болит, а с тела исчезли мелкие царапины и синяки, будто их никогда не было.
