– Désolé, je ne peux rien vous dire d'autre28 – произнесла она.
– Конечно, извините. Мы очень сожалеем, и постараемся узнать, что именно произошло с вашим мужем. До свидания – ответила Ирина. Она посмотрела на Дмитрия, и он перевел ее слова заплаканной женщине.
Хозяйка дома кивнула. Гости встали и прошли к выходу.
По пути они тихо переговаривались между собой, обсуждая полученную информацию. В этот момент мимо пробежал босоногий пацаненок, ткнулся в Олега, как бы нечаянно.
– Аккуратней, пацан, расшибешься – беззлобно пробасил Олег, и вдруг почувствовал в своем левом кармане что-то лишнее. Он огляделся, быстро сунул руку в карман и нащупал клочок бумаги. Отвернулся от своих, достал и прочитал:
Олег еще раз осмотрелся по сторонам – мальца и след простыл. Он пожал плечами, сунул бумажку обратно в карман и уселся в машину. Они поехали обратно.
Сентябрь 2028 года. Москва. Вечер.
У Макса было несколько вариантов, куда пойти, но ни один из них не включал полицию. Почему? Потому что он только что пытался туда позвонить, а дозвонился… куда и кому Максим пока не понял, но это явно были не служители закона. И повторный звонок мог закончиться для него плачевно, Максим это понимал, поэтому вариант обращаться к властям отпадал.
Почему в него стреляли, и кому он вообще нафиг сдался, Макс понять не мог. Но сейчас он решил этим вопросом не задаваться, а разобраться с ним позже, в более подходящее время. Сейчас же были дела поважнее, например, где-то переночевать.
Куда податься? Уезжать из Москвы не хотелось. У него была тетка, которая жила в Воронеже, но вариант укрыться у нее Макс оставил на самый крайний случай. Да и потом, прятаться это хорошо, но хотелось бы понять дальнейшие шаги. Прятаться, чтобы что? Ответа на этот вопрос не было, а хотелось бы.
Но это ладно, решим походу пьесы, сейчас главное где-то отсидеться. К однокашникам? Палево, если неизвестные стрелки и их хозяева смогли перехватить и отследить его телефон, найти его жилье, то пробить всех его друзей для них просто плевое дело. Тогда куда?
– К Абрамычу! – воскликнул Максим и стукнул себя по лбу. Несмотря на поздний вечер, некоторые прохожие обратили на него внимание, посмотрев с недоумением.
– Простите – пробурчал Максим и быстрым шагом пошел к ближайшей станции метро. Это была Петровско-Разумовская.
Семен Абрамович Фельштейн был когда-то преподавателем Максима, зав. кафедрой исторической социологии и его научным руководителем. Некогда светило отечественной социологии ныне пребывал на не совсем почетной пенсии, заливая алкоголем какие-то одному ему известные переживания.
Началось все года 3 назад, когда вдруг профессор Фельштейн начал сходить с ума. Так, по крайней мере, все вокруг посчитали. А как иначе думать, если вдруг вполне здравый мужик, с парой сотен научных статей и десятком монографий вдруг начинает во всеуслышание твердить о том, что в мере существует заговор с целью уничтожения человечества! Нет, что в мире не все в порядке, это конечно никто не отрицает, и проблем хватает. И наверняка есть какие-то глубинные силы, которые рулят мировыми процессами, но это… Такая постановка вопроса была чересчур.
И ладно бы об этом твердили любители сенсаций с «желтых» ТВ-каналов, но известный ученый? Это было слишком неожиданно для всех. Сначала все старались не обращать внимания, ну мало ли, переутомился старик, возраст, нервы, с кем не бывает? Но это продолжалось и продолжалось, и Семен Абрамович настойчиво продолжал твердить о мировом заговоре, сначала в кругу коллег, затем своим студентам и аспирантам, в числе которых был и Максим, а затем и руководству МГУ.
Руководство профессора ценило, поэтому сначала предоставило ему оплачиваемый внеочередной отпуск. Старик не обрадовался, как надеялось руководство, а рассвирепел и устроил скандал. В отпуск его все равно отправили, но неугомонный старик не стал отдыхать, копать картошку или выращивать капусту. Его это все не интересовало!
Он стал настойчиво писать во все ведомства – Минобразования, МВД, ФСБ и даже завалил своими письмами канцелярию Президента РФ. И продолжалось это до тех пор, пока всем не надоело. И Семена Абрамовича тихо спровадили на пенсию. Этого старик перенести не смог, и после нескольких неудачных попыток вернуться к преподаванию, замкнулся в себе, запил и почти не выходил из дома. Некоторые его студенты и аспиранты, включая Макса, иногда навещали бывшего мэтра, приносили ему продукты, помогали с уборкой, но это было не так уж часто.
И вот теперь, когда жизнь Максима оказалась под угрозой, старый профессор казался ему единственным человеком, который сможет ему помочь прямо сейчас. Кроме того, у Макса были вопросы, на которые, как ему казалось, профессор может дать ответ.
Жил профессор в Южном Чертаново, недалеко от метро «Улица академика Янгеля». Туда Максим добрался примерно через час, периодически выходя из вагона и меняя поезд.
