«Откуда у меня это?» – сам себе удивлялся Максим. Ведь он никакой не шпион, не сотрудник силовых структур, и даже приключенческой литературой не сильно интересовался. Но некоторые моменты Максиму казались очевидными. Было бы лучше еще и ветки метро менять, запутывая след, но с этим Макс решил пока повременить. Успеет еще поиграть в шпиона.
Было уже довольно поздно, но Максим надеялся, что его бывший препод еще не спит. Или хотя бы находится в более-менее адекватном состоянии. Парень подошел к подъезду, с волнением набрал цифры «89» в домофоне, и вдавил кнопку вызова. Домофон настойчиво запиликал. Раз, другой, третий, четвертый, пятый…
Ожидание было томительным. Неужели спит? Или помер, чего доброго?
На седьмое «тю-лю-лю» домофон вдруг ответил:
– И кого там принесло, ви таки смотрели на часы? – раздался сварливый, и явно не очень трезвый голос.
– Семен Абрамович, это Максим Столяров, ваш бывший аспирант. Извините что так поздно, но мне нужна ваша помощь! – скороговоркой протараторил Макс.
Домофон замолчал, слышалось только сопение на том конце. Максиму показалось, что старый профессор пытается его вспомнить. Молчание длилось уже пару минут.
– Профессор? – еще раз спросил Максим.
– Заходи, – раздался спокойный голос, и дверь с мелодичным треньканьем открылась.
Максим быстро вошел в подъезд и поспешил на третий этаж, где жил Фельштейн. Позвонил в дверь. Из квартиры раздалось шарканье ног, дверь приоткрылась, и из нее выглянула большая седая голова, со всклокоченной седой шевелюрой. Вообще, профессор изрядно напоминал Эйнштейна с его знаменитой фотографии с высунутым языком. Такие же некогда дурашливые, но умные глаза и непослушные лохмы волос.
– Ты один? За тобой не следили? – спросила голова.
– Один. Я никого не заметил – ответил Максим.
Голова высунулась за дверь и осмотрелась. Кивнув, профессор нырнул обратно за дверь и открыл ее целиком, отстегнув цепочку.
Максим вошел, а профессор быстро закрыл дверь и дважды провернул ручку замка. Затем накинул цепочку. Беглец осмотрелся и принюхался. Жилище профессора выглядело и пахло так себе. Было понятно, что тут давно не убирались, а сам Фельштейн не особо утруждал себя мытьем и прочими гигиеническими процедурами. Тут и там валялись пустые бутылки, банки, коробки. Еще не бомжатник, но уверенно на пути к нему, подумал Макс.
– Не одобряешь? – горько усмехнулся профессор, кивая на обстановку.
– Дело ваше, – пожал плечами Максим. Помолчал. Затем продолжил – не одобряю.
– Ладно, – вздохнул Семен Абрамович – думаю тебе есть что рассказать, и ты пришел за этим, а не просто навестить старого дурака. Проходи… хм, – он посмотрел в сторону кухни, покачал головой, подумал, затем продолжил, указывая на большую комнату – сюда. Там хоть немного поприличней. Не сильно, но все же…
Они прошли в зал, раздвинули какие-то коробки, и сели на кресла, которые тоже явно пора было бы почистить. Уселись, помолчали. Первым тишину нарушил профессор.
– Они тебя нашли? – невинно осведомился он.
Максим аж поперхнулся от неожиданности.
– Да… но как вы… кто они? Зачем, что происходит? – затрещал Максим, как одноименный пулемет.
Семен Абрамович поднял руки и сморщился, как от зубной боли.
– Постой, постой, не галди. Слишком много вопросов сразу. Голова у меня уже не та, слишком много выпито за эти годы, и слишком мало свежего воздуха, движения и положительных эмоций. Давай по порядку, – осадил Максима профессор.
– Давайте, – ответил Макс – а кстати, куда девался ваш знаменитый одесский акцент? – удивился он. Фельштейн усмехнулся.
– Молодой человек, не делайте мне смешно, это же наигранное! – хохотнул он – вы все ждали от еврея одесского акцента, и ви его получали в полном объеме! Таки чего же вам еще хотеть? – воскликнул он.
Макс улыбнулся.
– А кроме того, – уже безо всякого акцента сказал Семен Абрамович – это помогает отвлечь от себя внимание и обдумать ответ. Помогало, – вздохнул он – до поры до времени. Ладно, ты не ответил. Они тебя нашли? Рассказывай.
Максим кивнул и выложил старому профессору все свои недавние приключения, включая стрельбу, звонок «в полицию» и прочее. С каждым словом рассказа профессор мрачнел все сильнее, и когда Максим закончил, был чернее тучи.
Он вскочил с кресла и стал мерять комнату шагами, периодически задевая какие-то банки, бутылки, клочки бумаги. Он что-то бормотал себе под нос, и был похож на большого черного ворона, который носился в ограниченном пространстве, поднимая за собой ветер и летящие тучки из мусора. Максим молчал и внимательно смотрел на профа.
Фельштейн вернулся в кресло и уставился на Макса:
– Ты помнишь, за что меня уволили? – спросил он, глядя Максиму в глаза.
– Конечно, – ответил тот – вы рассказывали всем, что в мире существует заговор с целью уничтожить человечество. Вас подняли на смех.
– Именно – кивнул профессор – в чем заключались твои исследования в последние годы?
Максим задумался на мгновение, и ответил:
