– Лады. Автоматы спрячь под сиденья, туда же постарайся засунуть броники и все остальное. Боюсь, в кузов лазить времени может не быть.
Олег подумал, как бы пытаясь вспомнить что-то еще важное. Вспомнил.
– Да, возьми спутниковый телефон и контакты авиагруппы, чтобы можно было вызвать вертушку на подмогу.
Серега округлил глаза.
– Ты ожидаешь настолько серьезного замеса? – спросил он.
– Надеюсь, что я перестраховываюсь, – ответил Олег – но запас карман не тянет.
Он подумал еще.
– Вроде все. Понял? Тогда действуй, – приказал Хмурый – а я пойду отвлеку командира, чтобы не задавала лишних вопросов.
Филин хохотнул, скабрезно улыбаясь.
– Ну ну, расскажешь потом?
– Да иди ты! – отмахнулся Олег – я не об этом.
– Ну конечно, командир, как я мог подумать о вас дурное? – притворно тараща глаза, ответил Филин – Хотя на самом деле, дурно было бы думать, что вы не сделаете то, о чем я говорю!
И он загоготал во всю глотку.
– Равняйсь, смирно! – рявкнул Олег.
Филин вытянулся в струнку.
– Выполнять – скомандовал капитан, а Филин с хохотом пробулькал что-то типа «есс, сэр», прыгнул за руль и умчал в закат.
– Вот шалопай, – пробурчал Хмурый – хотя….
Он на секунду представил себе своего командира без одежды. Картинка получилась что надо, но Олег тряхнул головой, прогнал наваждение и пошел в отель. Завтра предстояло важное дело, а у Олега на душе скребли кошки. И, как выяснилось, не зря.
Сентябрь 2028 года. Москва.
– Бытие определяет сознание! – подняв указательный палец вверх, наставительно сказал Семен Абрамович – все это знают, дедушка Маркс всех научил.
– А разве кто-то с этим спорит? – удивленно спросил Макс.
Старый профессор усмехнулся.
– А следовало бы. Смотри – он уселся в кресло поудобнее, взял в руки чашку с чаем и приготовился читать лекцию.
Вообще, беда, случившаяся с Максимом, вернула Фельштейна к жизни. Он уверовал сам в себя, понял, что он не сумасшедший. Нет, он и раньше об этом знал, но… когда все вокруг твердят тебе, что ты рехнулся, сначала осмеивают, потом оплевывают и выгоняют с работы – поневоле начнешь сомневаться.
Профессор перестал пить, они с Максом сделали генеральную уборку в квартире и привели жилище профа в более-менее приличное состояние.
Да и сам Семен Абрамович несколько преобразился – постригся, стал бриться и чистить зубы. В общем, опять превратился в человека. И он был Максу чрезвычайно за это благодарен.
В последние дни они много обсуждали происходящие события. Как в мире, так и касающиеся непосредственно их. Оба социолога были согласны, что в мире явно существует некая группа лиц, прямо и косвенно работающих на вымирание человечества. Лица эти явно очень влиятельные, у них есть практически неограниченный доступ к ресурсам, деньгам, СМИ и прочим способам влияния на общество.
И вот как раз об этом влиянии сейчас и шла беседа.
– Позволю себе немного азов, чтобы понять всю картину в целом, – начал вещать профессор – раньше всегда основной движущей силой был экономический базис, так?
Максим кивнул.
– Отлично, – продолжил Фельштейн – сильно глубоко лезть не будем, можно начать с феодализма. Аграрная экономика, при которой основным ресурсом была земля и крестьяне, которые на ней работали, прекрасно управлялась феодальной надстройкой. Крестьяне работают, феодалы их защищают. Крестьянский быт, в сочетании с религиозным сознанием прекрасно объясняли легитимность власти феодала, от мелкого помещика до короля включительно. То есть, экономический базис и уклад формировал мировоззрение.
В тот момент еще даже не существовало политических наций. Люди не осознавали себя немцами, русскими, французами и так далее. Выражение «ты чьих будешь» было универсальным, идентификатором «свой-чужой» для обозначения не народа, но принадлежностью к феоду, хозяину, князю. Понимаешь?
Макси опять кивнул, отхлебнув чая.
– С развитием научно-технического прогресса стали появляться машины, транспорт, средства производства, – продолжал лекцию Семен Абрамович – Механизация экономики стала приводить к тому, что основной прибавочный продукт стали производить именно владельцы этих средств механизации – промышленники, транспортники и так далее. Деньги стали концентрироваться в их руках, возник капитал, который стал накапливаться в руках владельцев средств механизации.
Люди, в чьих руках стал накапливаться капитал, постепенно осознали свою силу, получили в свои руки влияние. Индустриализация экономики привела к изменению быта, уклада, а следовательно – к изменению сознания населения, причем как элиты, так и низовых слоев.
Старые элиты, то есть феодалы, дворянство, сначала робко, потом все смелее, стали вкладывать деньги в средства производства. Если раньше дворянство было исключительно служилым сословием, воинской аристократией, то со временем они превратились в обычных сельских капиталистов. Причем, у многих из них в городах был вполне успешный бизнес – фабрики, мануфактуры и прочие современные активы. Ранее совсем не свойственные аристократии.
