– Именно! – воскликнул профессор – более современный пример это нацификация Украины. В начале XX века жителям Малороссии начали внушать, что они «особенные», затем была пауза на 70 лет, а примерно с 1989 года эта работа возобновилась. И как итог, к 2022 году значительная масса украинцев не просто откололась ментально от русских корней, но и возненавидела их. Причем, произошло это еще задолго до событий Крымской весны, и тем более СВО. После 2014 года все просто ускорилось и радикализировалось.
Профессор встал с кресла.
– Тебе налить еще чаю? – спросил он Максима.
Тот посмотрел в чашку и отрицательно мотнул головой.
Фельштейн ушел на кухню и минут 10 гремел там чашками и стучал ножом. Потом он вернулся, принес бутерброды и еще чайник, поставил на журнальный столик. Максим благодарно кивнул, взял бутер и они продолжили беседу.
– Однако, если смотреть в корень, то все это вполне укладывается в теорию капиталистического экономического базиса. Разделяй и властвуй. И обогащайся. Тут хапнули ресурсов, тут мигранты приехали и работают за копейки. А вот уже производства из Европы вывозятся в США, красота же! А вот американс6кий и британский ВПК загружен заказами на десятилетия вперед, ну как не порадоваться? А то, что кто-то там гибнет за интересы заокеанского хозяина – так кому это интересно? Вы недовольны? А у нас есть СМИ, и сейчас мы быстренько подправим вам «думалку», чтобы думала как надо. И действовала как надо.
А есть еще лидеры общественного мнения, так называемые ЛОМы. Мы им дадим денег, или запугаем, или обманем. И они будут делать тоже самое, но не с топорностью государственной пропаганды, а хитро, тонко. И вы все равно будете думать и действовать так, как мы скажем, а не так, как вы хотите на самом деле, и не так как выгодно вам.
– Сознание определяет бытие – сказал Максим.
– Вот именно, – согласился профессор – но есть еще кое-что. Мы уже обсуждали это, и я в своих исследованиях ранее, и ты позже, мы оба пришли к этому. Многие происходящие процессы, идеи, концепции, не являются порождением логики текущей парадигмы, экономического базиса.
Как влияет на экономику то, что в руководстве каждой компании должен быть негр? Скорее всего, отрицательно, ведь решение принимается не по экономическим соображениям, человека берут не за способности и заслуги, а по принципу цвета кожи. А еще должен быть гей. И трансгендер. И инвалид. И лесбиянка, которая хочет стать геем. Нет, если есть такой персонаж с высокими профессиональными качествами – почему нет? Но его бы и так взяли, без размахивания радужным флагом, не так ли?
Максим на секунду задумался и ответил:
– Ну, если брать как концепцию, не вникая в детали, то да. Для этого совсем не обязательно афишировать свои половые пристрастия.
– Именно, как концепцию, – ответил профессор – есть связи, знакомства, образование, и много чего еще. Ну и гея возьмут не каждого, а того, у кого есть связи, знакомства, образование… В общем, эти факторы можно исключить из обеих частей уравнения.
– Согласен, – ответил Макс.
– Вот! – поднял палец вверх Фельштейн, страшно округлив глаза – а ведь таких примеров масса. Не только касаемо гендерной повесточки. Тут тебе и безумная антипрививочная кампания во времена Ковида, и военная истерия последних 15 лет, и «зеленая энергетика», и еще масса всего интересного, что совсем н вяжется с логикой развития современного капиталистического мира.
– То есть, – попытался резюмировать Максим – мы опять пришли к тому, что миром кто-то или что-то манипулирует?
– Я не вижу другого объяснения, – согласился профессор – Хотя я очень хотел бы ошибаться. Мы с тобой уже несколько дней пытаемся найти ошибки в наших исследованиях, пытаемся опровергнуть самих себя, но в итоге только в очередной раз подтверждаем правильность выводов: чье-то злое сознание формирует сознание масс, и от этого быстро меняется бытие. А современные средства коммуникации помогают делать это быстро и массово. Результаты мы видим наглядно, достаточно посмотреть новости в любой день в любой стране. А ведь у нас имеется для анализа только обрывочная и общедоступная информация.
– Хотел бы я ознакомиться с закрытыми данными, которые наверняка есть у спецслужб, – задумчиво проговорил Максим.
– А я бы не хотел, – ответил профессор, и пояснил в ответ на удивленный взгляд Макса – боюсь, нам бы это совсем не понравилось…
Сентябрь 2028 года. Центральноафриканская республика. По дороге в Бонени.
– Сколько нам осталось? – спросила Ирина.
Они ехали уже часов 6, и дорога начала изрядно утомлять. Плюс эта жара… Филин глянул на экран навигатора.
– Уже скоро, – ответил он – километров пять.
– Останавливайся, – скомандовал Олег – машину на обочину, но не глуши.
Серега выполнил. Майор задала вопрос:
– Зачем?
– Полетаем, – ответил Хмурый, и, видя недоуменный взгляд Ирины, пояснил – на коптере. Осмотримся, нет ли засады.
