– Сколько процентов поддерживают войну до победы? – уточнил Фельштейн.
Макс пролистал сводку, выискивая итоговые данные. Наконец нашел и сообщил:
– Раскладку по странам посмотрите сами, но в среднем полностью поддерживают 12 процентов, скорее поддерживают 28 процентов. 6 процентов респондентов или не определились, или отказались отвечать.
Семен Абрамович потер глаза и посмотрел на Максима.
– Не так плохо, но еще довольно много. Общество разделилось примерно пополам, а это довольно много сторонников войны.
– Когда мы начинали работать, за войну было 75 процентов, вы помните. Сейчас их вполовину меньше, – напомнил Макс.
– Я помню, – ответил профессор – но для запуска саботажа и массового дезертирства из армии этого мало. Нужно давить сильнее, чтобы у европейского обывателя всплыла генетическая память, чтобы вспомнили, что бывает, когда русские войска разозлятся и приходят на их территорию. Надо поговорить с пиарщиками, чтобы они обдумали новые инструменты давления.
– Как насчет исторических аналогий? – подкинул идею Максим – мемы и карикатуры в духе наполеоновских войн, замерзшие солдаты…
– Сейчас лето, не сработает, – перебил профессор.
– …хм, ну…. Лето заканчивается, зима придет. Но хорошо, пусть будет не замерзшие, а голодные. Разбитые. Использовать фото времен Второй мировой войны, русские солдаты-победители, и все в таком духе? Что скажете?
Семен Абрамович задумался на пару минут.
– Надо проводить опросы, тестировать на малой аудитории, оценивать реакции, – наконец ответил он – это может сработать, а может дать обратный эффект. Например, это может спровоцировать на яростное сопротивление, чтобы не допустить этого снова. Понимаешь?
Максим кивнул, и, подумав, ответил:
– Во время Первой мировой войны французы понесли настолько чудовищные потери, что когда к ним пришел Гитлер, у них не возникло даже мысли сопротивляться. Они помнили, к чему приводит Большая война, и повторения совсем не жаждали.
– Понимаю тебя, – ответил профессор – но тогда между войнами прошло всего тридцать лет, а сейчас целых восемьдесят. Это три поколения, так что не факт, что это сохранилось в их памяти, живых свидетелей той войны практически не осталось, и даже их прямых потомков осталось не так много. Кроме того, серьезные моральные травмы поражение во второй мировой войне нанесло немцам, остальные страны вовремя примазались к победителям, то есть к СССР. Так что на них это не сработает точно.
– Значит, тестировать надо на немцах, – ответил Макс – тем более что они дают основную долю европейской военной продукции, а так же изрядную долю дисциплинированной и устойчивой пехоты.
– Хорошо, – согласился Фельштейн – ставь задачу пиарщикам, пусть изготавливают цикл материалов по этой теме и запускают на немецкую публику. Посмотрим реакцию. Но надо сильнее давить на публику в США. По ним есть данные?
– Пока нет, – ответил Максим, пролистывая входящие сообщения – у них пока ночь, будет ближе к 6 вечера по Москве. По прошлым данным, у нас там успехи не сильно велики. Ударов по территории США наши войска не наносят, чтобы не спровоцировать ядерный ответ, так что американское население страдает только от многочисленных террористических атак и экономических трудностей. Винят они в этом, как вы понимаете, злых русских, поэтому уровень одобрения войны у них крайне высок.
– Печально, – ответил профессор – но у них же выборы президента в этом году, если я правильно помню?
– Все верно, осенью. И сейчас истеблишмент83 делает все, чтобы сохранить власть или захватить ее. Но сыграть на этом не получится, так как обе партии США играют на военную риторику, а не наоборот. Демократы стараются показать военные успехи, Республиканцы пытаются показать их ничтожность, чтобы самим потом оседлать эту тему и раскручивать маховик войны дальше. Так что «наших» тут нет.
– Их никогда и не было, что бы там не думали разные наивные мечтатели в наших политических кругах, – усмехнулся Фельштейн.
– Ага, Трамп наш, например? – с грустной улыбкой спросил Макс.
– Он самый, – ответил профессор – что по Латинской Америке и Азии?
Макс опять пробежался по строчкам сводки, быстро отмечая для себя ключевые моменты.
– Все по-прежнему, – ответил он – в странах Содружества боевой дух населения высок, несмотря на трудности. Не последнюю роль сыграли массовые поставки продовольствия и топлива из России перед самой войной. Так что голод и холод нашим союзникам пока не грозит, а сытому воевать и работать в тылу сильно проще.
– Тут не поспоришь, – согласился Семен Абрамович – но оставлять это на самотек нельзя. Надо продолжать работать с населением, поддерживать его, и пресекать все попытки раскачать ситуацию.
