Воентехник кивает и что-то бубнит в ларингофон своего шлемофона, давая указания экипажу. Тем кто в башне должно быть получше видно, где мы едем. Через некоторое время танк поворачивает, а я, предупредив воентехника, снова выбираюсь на крышу башни. Стрелять по нам перестали, а наверху воздух чище и обзор лучше. Помереть и в бронекоробке можно, так что мне пофиг, я в каске. Едем на север, метрах в двухстах от опушки лесного массива. До околицы села километра два, но к мосту мы всё равно приближаемся, так как катим с нужную сторону, почти параллельно реке, потом останется только налево к Девицам свернуть и мы у цели. Кручу головой на все триста шестьдесят градусов, чтобы первым обнаружить врага, но пока не вижу, даже в бинокль. Есть отдельные индивидуумы на машинах и прочих повозках, которые пытаются проскочить по просёлкам в сторону малышевского моста и парома в Большой Орловке, но это вроде не фрицы. Как-то помешать им я не могу, предупредить тоже, поэтому се ля ви или ком алягер, как говорят лягушатники. Да, одну из дорог мы гусеницами подрихтовали, но на дворе лето в разгаре и сушь, так что проедут. Была бы осень, застряли б к херам.
Вот и приехали. Как раз небольшой выступ в лесу, напротив середины села. Где-то там мост, а нам сейчас нужно укрыться. Спускаюсь в башню, чтобы не напороться на сук, и указываю, куда править. Танк отворачивает вправо и останавливается на крохотной поляне в лесу, заглушив двигатель, метрах в пятидесяти от опушки. Прихватив свой автомат из башенной ниши, спускаюсь на землю. Экипаж также выбирается на свежий воздух и сразу приступает к осмотру боевой машины. На западный край выступа идём вдвоём с воентехником, осмотреться, наметить дальнейший маршрут, а главное выяснить, есть ли в селе немцы.
— Видишь улицу возле погоста? — Осмотревшись в бинокль, указываю я Матвееву направление.
— Там где церковь и колокольня? — Уточняет он.
— Да, она самая. По ней мы и выедем прямо на мост. — Подтверждаю я.
— Откуда знаешь, что прямо на мост выедем? — Спрашивает воентехник.
— Вчера там блудили, потому и запомнил. Только внимательнее смотри. На подъезде к селу овраги, но проскочить между ними можно. Вот и засекай ориентиры, намечай свой маршрут. — Подсказываю я.
— Мост-то хоть выдержит? Танк сорок семь тонн весит. — Сомневается воентехник.
— А тут уже либо да, либо нет. Я же тебе не сапёр. Только другого выхода у нас всё равно нет. Или прорвёмся, или обосрёмся. — Каламбурю я.
— Это точно. — Усмехается механик-водитель.
— Да и мост если разрушим, тоже не беда. Фрицам подгадим, и своим идиотам жизни продлим. — Подслащаю я горькую пилюлю.
— А наших как мы спасём? — Задаёт очередной вопрос Матвеев.
— А ты посмотри, Вася, на выезды из села. Катят как к себе домой прямо фрицу в пасть. — Указываю я рукой направление.
— Раз наши из села выезжают, значит противника там ещё нет. — Делает вывод танкист.
— Всё возможно. — Пожимаю плечами я.
— Тогда чего же мы ждём? Ехать надо. — Отдаёт мне бинокль Матвеев.
— Поехали. — Соглашаюсь я и первым иду к танку.
Но сразу выехать не получилось. Возле боевой машины нас окружили и взяли в плен.
— Всем стоять! Хенде хох! Бросить оружие! — Не успели мы даже залезть на броню. Как раздались выкрики и щелчки затворов с разных сторон.
— А если не брошу? — начинаю я пререкаться.
— Тогда я вам гранату кину. — Ответили из кустов.
— Не надо гранату. Убедил. — Бросаю я трофейную машинку на землю. Но руки не поднимаю. Я же не фриц.
— Руки в гору! — Скомандовал из кустов тот же голос.
Приходится подчиняться и заложить руки за голову. Вроде свои. Чужие бы перестреляли ужо. Хотя и обидно, что влипли на ровном месте, но трепыхаться пока смысла нет, попробуем договориться.
— Стоять на месте. Не дёргаться. — Выходят из ближайших кустов трое красноармейцев, держа нас на мушке. Крайние, которые с пэпэша, расходятся в стороны и останавливаются в пяти метрах от танка, тот кто в центре подходит ближе и подбирает мой автомат.
— Кто такие? — осмотрев эмпэху, наводит он на меня ствол.
— Танкисты. Только из боя вышли. Али не видишь? — Отвечаю я на вопрос.
— Да не особо похожи. — Хмыкает он, скорчив рожу в ухмылке.
У нас и правда комбинезон только у воентехника. Все остальные в обычной хэбэшке, а на мне вообще маскхалат.
— Как махорочка, Вьюн? На всех хватило? — Узнаю я шустрого ординарца, как раз по этой ухмылке.
— Какая махорочка? — не вкурил он.
— Обыкновенная, с Моршанской фабрики, крупка номер два. — Поясняю я. — Младший лейтенант Быков с вами? Живой? — Перехватываю я инициативу.
— Живой. А откуда, ты, знаешь…
— Так зови командира, Вьюн. Чего зря время терять? — Прерываю я шустрика на полуслове.
— Товарищ младший лейтенант, вас тут спрашивают. — Кричит молодой парень, потеряв былой гонор.
— Да слышу я. — Выходит из тех же кустов Быков. — Опустите оружие, вроде свои. — Отдаёт он команду бойцам.
— Не вроде, а свои. Здорова, комбат. — Опускаю я руки вниз.
— И тебе не хворать, товарищ танкист. — Забирает он автомат у своего ординарца и, поставив на предохранитель, оставляет себе.
— Вы здесь какими судьбами? — Спрашиваю я.
