— Будут тебе полномочия. С патронами тоже поможем. А пока подожди в коридоре, заодно и бойцов своих проинструктируешь. — Попросил меня энкавэдэшник из кабинета.
— Анастасия, проводи человека и займись документами. — Загрузил он работой свою помощницу.
На этот раз всё же удалось пропустить даму вперёд и рассмотреть её с другого ракурса, короче, Мэрилин отдыхает, но это продлилось всего лишь секунды.
Минут через десять меня снова позвали, я подписал пару подписок о неразглашении, и мне посоветовали всё и про всех забыть. В результате вернули мои документы и выдали временное удостоверение заполненное чернилами на стандартном бланке. В котором указывалось, что:
Старший сержант Доможиров Н. Н. 1918 года рождения. Занимает должность командира взвода в истребительном батальоне в/ч №5500. Имеет право передвижения в прифронтовой полосе, как сам, так и в составе подразделения. Всем бойцам и командирам Красной Армии оказывать содействие и не препятствовать в осуществлении им своих служебных обязанностей и выполнении приказов командования.
Подпись командира и начальника штаба, ну и печать главного управления с грозной аббревиатурой НКВД.
Бланк был напечатан на простой бумаге, чернила уже просохли, так что я его просто вложил в свою красноармейскую книжку.
Попрощавшись со всеми и забрав своё оружие, мы в сопровождении неразговорчивого опера спустились в подвал и выгребли из оружейки всё, что там оставалось. Винтовочные и пистолетные патроны, а также немного гранат. Пацюк вывел нашу колонну на центральный проспект, и мы покатили по уже знакомой дороге на северо-западную окраину города, где вновь повстречались с командиром третьего батальона.
Загнав машины во двор небольшого домика, расположенного на самой окраине слева от шоссе, и, укрыв их между построек, мы пошли разыскивать командира опорного пункта. Мы — это я и Пацюк, который увязался за мной. Остальных бойцов я оставил с машинами, охранять, ну и поспрошать у местной махры, что там впереди творится. Далеко идти не пришлось, КНП находился в доме справа от дороги, метрах в ста от первой траншеи узла обороны. Лейтенант Ушаков нас уже встречал на подходе, и после взаимного представления мы начали разговор.
— А что сейчас на переднем крае обороны происходит? В обстановку нас не введёте, товарищ лейтенант? — спросил Пацюк у комбата.
— Утром на западе мною была замечена авиация противника, которая бомбила село Подклетное и район восточнее от него, после чего начался артобстрел, а следом за ним противник перешёл в наступление, с захваченного накануне плацдарма. По сведениям, полученным от направляемых в тыл раненых красноармейцев, все атаки противника успешно отбиты. — Скользнув взглядом по фуражке энкавэдэшника отрапортовал Ушаков.
— Товарищ младший лейтенант государственной безопасности, — вмешался я в разговор, — на чердаке дома наверняка есть наблюдательный пункт, и с него можно всё хорошо разглядеть. Тем более нам нужно ещё дальше на запад по шоссе проскочить. — Отдаю я свой бинокль Пацюку, отсылая его на хутор, чтобы поговорить с комбатом без лишних ушей.
— Да?.. Действительно лучше осмотреться сверху, прежде чем следовать дальше. — Понял намёк Семён. — Это возможно будет сделать с чердака дома, товарищ лейтенант?
— Да, мой НП на этом чердаке оборудован, и с него открывается хороший обзор. — Подтвердил мои догадки комбат.
— Бойко, проводи товарища младшего лейтенанта госбезопасности на НП. — Распорядился он, понукнув своего ординарца или связного отирающегося неподалёку.
— И что там на самом деле творится, товарищ лейтенант? — махнув рукой в западном направлении, спрашиваю я у комбата. — Понимаю, что полная жопа, но хотелось бы выяснить насколько глубокая. — Продолжаю я разговор, отойдя на более открытое место.
— Да уж, жопа… Мой батальон немцы накануне в тонкий блин раскатали. Сегодня остальной полк домолачивают. В батальонах большие потери. Раненых сплошным потоком везли как раз мимо нас. От них-то мы и узнали, что фрицы утром прорвались на западную окраину, сейчас бой уже в селе Подклетном идёт. Всю полковую артиллерию выбили, и хотя наши ещё держатся, но бойцов всё меньше. А Рабочий посёлок немец уже захватил, ещё утром там сильный бой шёл, а теперь тихо стало. И это ещё пока танков на этом берегу нет, а когда переправятся, и нас тут добьют. Так что можете хоть сейчас расстрелять, мне уже похуй… — Многословно выговорился Ушаков, закуривая последнюю папиросу из мятой пачки.
— А вот это ты брось, лейтенант! Никто тебя расстреливать не собирается. Я сюда с разведгруппой приехал, а не с расстрельной командой. Лейтенант из госбезопасности со мной для солидности и недолго здесь будет находиться. Так что покури, успокойся, и без нерва мне поясни, что у тебя за проблемы. Сколько бойцов в обороне и чего не хватает. — Отдаю я ему пачку «Беломора», притыренную мной из лабаза.
А дальше комбат рассказал мне практически всё, хотя и не скрывая эмоций.
