Изучение, конечно, это громко сказано, за пару часов, отведённых на это, полиглотов из нас бы не получилось, да никто и не задавался такой целью. От рядовых требовалось только запомнить несколько команд, и произнести в ответ, «яволь», «я-я», и «зер гуд», поэтому с ними занимался Иван, а вот меня и Мишку Волохова, взял в оборот этот «злыдень писюкастый» страшный сержант Филатов. Вот он на нас и «отоспался», заставляя запоминать и отдавать команды, а потом ещё и решил поставить правильное произношение, но плюнув на это бесполезное занятие, сказал, что нам проще замотать горло бинтом или полотенцем и изобразить больных, чем тратить время на таких бездарей. После занятий бойцов отпустили на перекур, а вот командному составу, командир роты объяснил нашу задачу. Видимо капитан решил воплотить в жизнь принцип, что каждый солдат должен знать свой маневр, а может и посоветоваться с нами.
Нам предстояло совершить комбинированный марш протяжённостью 120 километров, первую треть пути воинским эшелоном, потом на трофейной технике, причём вторую треть пути по нашей территории, а оставшиеся сорок с гаком кэмэ, по территории контролируемой противником, причём в конце пути захватить мост и удержать его до подхода подкреплений. Вот для этого и формировался наш отряд диверсантов, в который кроме нас, входило ещё и около взвода разведчиков, которых выбрали из всей роты. Нашу банду артиллеристов привлекли на случай, если возле моста удастся захватить трофейные орудия, ну а если не удастся, то и отделение стрелков тоже лишним не будет.
— Какие будут вопросы, предложения, пожелания? — спросил капитан в конце своей проникновенной речи.
— Товарищ командир, а как мы перейдём линию фронта? — задаю я животрепещущий вопрос.
— Батальон 243-й дивизии, должен будет прорвать оборону противника, а мы войдём в этот прорыв, и дальше пойдём по немецким тылам.
— А почему бы тогда не взять наши сорокапятки? Ведь они практически не отличаются от немецких 37-мм пушек, а по фугасному действию снаряда ещё и превосходят их.
— Мы думали над этим вопросом, только у нас всего три пулемётных бронеавтомобиля, два трёхтонных грузовика, ну и два ваших тягача для пушек а людей больше пятидесяти человек, — куда ты ещё и снаряды денешь?
— Можно ведь передки со снарядами прицепить, или на наш зисок нанести немецкие опознавательные знаки, да и средние миномёты нам не помешает. — Ротный задумался, а Иван меня поддержал.
— Насчёт передков сержант прав, их можно прицепить к тягачам вместе с пушками, но снарядов там будет всего по пятьдесят штук на орудие, так что большую часть бэка, придётся везти на грузовике.
— Миномёты, это хорошо, места они не много займут, да и ЗИС может нам пригодиться. — Размышляет вслух капитан. — Только вот как быть с боекомплектом? Ведь снаряды и мины сожрут большую часть полезной нагрузки, а прицепы лишат автомобили маневренности. Ну и проблему с размещением личного состава это не решит, да и платформ для погрузки техники нам выделили немного.
— Тогда можно взять только миномёты, и весь оставшийся боекомплект к ним, своих людей я размещу на полуторных грузовиках, хоть с перегрузом, но войдут, или можем не брать все мины. — Внёс ясность наш взводный.
— Как один из вариантов пойдёт, но вопросы всё же остаются. Ещё есть предложения? — советуется командир роты.
— А что случилось с остальными броневиками? — спрашиваю я. — Ведь мы же их больше в том бою под Ильино захватили.
— Восьмиколёсный забрали в дивизию, а на штабной бронемашине наш командир батальона катается. — Отвечает капитан Алексеев.
— А на машине ему не судьба покататься? Или ваш комбат уже себя настоящим царём почувствовал? — невольно каламбурю я, озвучив свою потаённую мысль. — Тут операция фронтового масштаба намечается, и уже не до личных амбиций. А в этот бронетранспортёр у нас полвзвода войдёт, да и воевать на нём сподручней, чем на грузовике.
— Ты говори, да не заговаривайся, товарищ сержант. — Осаживает меня ротный. — Хотя… — Машет он рукой. — Бог не выдаст, свинья не съест. Пойду порешаю вопросы насчёт транспорта, а вы готовьте вооружение.
Озадачив нас подготовкой к бою миномётов, а также боеприпасов к ним, ротный ушёл согласовывать и утверждать наше решение в штаб батальона. А Ванька выразительно посмотрел на меня, и постучал кулаком сперва по лбу, а затем по доскам стола, но себе. Виновато пожимаю плечами и развожу руки в стороны.
— А я что? Я ничего. Народ возмущается. Говорит, что царь-то не настоящий.
