Посовещавшись с оставшимися командирами разведчиков, решаем прихватить, ещё и затрофеенное нами в одном из последних боёв противотанковое ружьё. Будут или нет на переправе немецкие пушки, ещё не известно, так что лучше перебдеть, чем недобдеть, поэтому, пока бойцы запасаются противотанковыми гранатами, и набивают пулемётные ленты бронебойными патронами, «на крыльях любви» лечу к артремонтникам, где вместе с ними готовлю штабной бронетранспортёр для боя. И пока сварщик приваривает два кронштейна для пулемёта, монтируя их на переднем скосе правого борта и на заднем скосе левого борта, ближе к корме, вдвоём с водителем демонтируем остатки радиоаппаратуры, и выбрасываем из коробки всё лишнее, оставив только сидения.
Закончив с приготовлениями, забираем всё вооружение и снаряжение, упаковываем фрицевские шмотки в ранцы, и выдвигаемся к самой железной дороге, где в здании вокзала собирается весь наш отряд. Видимо идею с ещё одним грузовиком в штабе одобрили, потому что людей добавилось, и теперь нас было больше шестидесяти человек, и это не считая семерых водителей и одного гражданского, в котором я признал Кузьмича.
Кузьмич родился ещё в прошлом веке, поэтому как-то легендировать присутствие пятидесятилетнего зольдата в подразделении не стали, а просто переодели нашего проводника в гражданскую одежду. Так как нам надо было ещё проехать восемьдесят километров по своей территории, то и форма на нас была советского образца, переодеться мы должны были непосредственно перед началом атаки стрелкового батальона. В каждом отделении у разведчиков было по два ручных пулемёта, точнее отделение делилось на две группы по пять человек, в каждой из которых был командир с МП-40, пулемётчик с помощником и два стрелка с карабинами. Добавили ещё шестерых миномётчиков с двумя 50-мм трофейными миномётами и трёх снайперов. Наши тринадцать артиллеристов составляли отделение тяжёлого оружия, поэтому на вооружении у нас было: два 81-мм миномёта, противотанковое ружьё, ну и тяжёлый пулемёт, специальный станок к которому и оптический прицел, у нас хранился в одном из грузовиков. Так что нам было чем заняться и без предполагаемых к захвату пушек, тем более на трёх броневиках стоял свой штатный пулемёт в башне, а из штабного бронеавтомобиля можно было стрелять как с любого борта, так и с кормы, ремонтники не зря работали напильниками.
С наступлением темноты приступили к погрузке и, загнав на платформы всю трофейную технику, плюс два бронеавтомобиля БА-10, которые должны были сопровождать нас до самого ввода в прорыв, следуя впереди и позади колонны. Личный состав загрузился в две теплушки, и паровозик «овечка» помчал нас на станцию Жарковский. Эти сорок пять километров, могли бы проделать и своим ходом, не тратя время на погрузку и разгрузку, но дорога через эти болота была только одна, и та железная. Конечно, натянув специальные бандажи на колёса, бронеавтомобили могли ехать своим ходом, но вся остальная техника этого не могла, так что едем пока на халяву, не тратя драгоценное горючее.
На станции назначения нас встречает целый капитан НКВД, видимо представитель командования 29-й армии, с подразделениями которой нам и предстоит взаимодействовать. Сразу после разгрузки, формируем колонну, капитан садится в свою эмку, и мы трогаемся в путь. Впереди БА-10, сразу за ним эмка с капитаном, который на наши деньги целый подпол, следом три трофейных бронеавтомобиля с разведчиками, дальше три тентованных грузовика с мотопехотой, потом наша бригада «ух» на передках Круппа и штабной лайбе, ну и замыкает процессию второй БА. На немногочисленных КПП, мы почти не задерживаемся, видимо особист отдал в передовой бронеавтомобиль пропуск-вездеход, и колонна только слегка притормаживает, а потом едет дальше. Сначала колонна движется по дороге вдоль реки, повторяя все её изгибы, на запад, а примерно через полчаса, переправившись по броду у небольшого села Колединово, поворачивает на юг, и проезжая через населённые пункты Троицкое, Задорье, Гончарово и Пригарино останавливается в деревушке Гуреево, расположенной на берегу озера Щучье. Здесь мы и ждём начала атаки.
