Мы же оставшись вдвоём с бывшим танкистом, устанавливаем свой бронетранспортёр рядом с амбаром и готовим к бою свои «шмайсеры», как их принято тут называть. Потом я снимаю ременную систему, со всей штурмовой экипировкой, достаю из ранца поясной ремень, одеваю на него штык нож от СВТ, а также кобуру с «Вальтером», перепоясываюсь, и немного подумав, сую за ремень ещё и «Люгер», магазины к ПП, я рассовываю за голенища сапог. Немного подумав, вставляю детонатор в одну из противотанковых гранат, если что, будет оружие последнего шанса. Мы сейчас и швец, и жнец, и на дуде писец. И дот, и мобильный резерв в одном флаконе, будем стрелять и кидаться гранатами в противника, а когда они кончатся, то и камнями, как выразился взводный.
Можно было ещё и свалить побыстроляну, но дороги на север, юг, и восток, были оперативно перекрыты немцами, а уходить на запад, можно было, только если бросить технику. Хрен бы с ней, конечно, раненых можно и на руках утащить, но через пять километров, мы бы упёрлись в реку, а переплывать через неё с ранеными и, висящим на хвосте противником, — проще застрелиться. Как говорил один хулиган Федя, «Шурик, это же не наш метод», поэтому мы принимаем бой. Есть ещё возможность дождаться ночи, да и канонада на севере приближается к нам, но…
Обиженные немцы набросились на нас примерно через полчаса, причём сразу с трёх сторон. И если с севера навалились злые артиллеристы, то с востока и юга, не менее добрые пехотинцы, причём из разных рот. Ну, первые-то понятно, почему огорчились, мы у них поломали любимые игрушки, вторых же заставили идти пешком, испортив им машины, а с третьими-то мы просто поиграли в боулинг, но ведь пострадали они от своей же техники, что вполне патриотично, и есть повод для гордости. Подумаешь, потом их причесали артиллерией, поубивав часть лишнего состава, вот и шли бы, хоронили своих камрадов, и доброе дело бы сделали, и сами бы в живых остались. Но сцука не терпится им, все жаждут нашей крови, вампиры проклятые. А прёт их на наши позиции не меньше чем два взвода, это видимо всё, что осталось от той роты, с которой мы в кегельбан играли, потому что идут они по следам нашего бронетранспортёра, а определившись с направлением, наступают точно на хутор.
Вообще-то про остальных я могу только догадываться, а вот за теми, кто идёт на нас, пока внимательно наблюдаю в бинокль. А вот и третий взвод, в пятистах метрах на нашем левом фланге, показалась ещё одна неслабая кучка фрицев, которая вынырнула из небольшой ложбинки, и теперь на нас катит целая рота, и хоть взвода и неполного состава, но нам от этого не легче. Противник наступает обратным клином, и если два крайних взвода, заходят на наш хутор с флангов, то центральный, отстав от своих метров на сто, шагает прямо на нас. Заняв боевой порядок, немцы быстрым шагом маршируют вперёд, но пока не видят целей, огня не открывают. Стрельба раздаётся примерно в километре за нашей спиной, так что ушлые гансы наверняка думают, что зашли красным в тыл, поэтому и не демаскируют себя излишним шумом. Стараемся их не разубеждать в своих заблуждениях, но и близко подпускать их тоже нельзя.
Первым открывает огонь наш станкач с высотки, и левофланговый взвод фрицев, сразу притомился и прилёг отдохнуть, кто на время, а кто и навсегда. И хотя расстояние было около шестисот метров, но станковый пулемёт с оптическим прицелом, да ещё и почти с фланга, это ни есть гуд, а как раз таки капут. Получилось как в русской бане, «что русскому хорошо, то немцу смерть». Буквально сразу же за станкачём, по правому взводу немцев отстрелялся и дядя Фёдор, здесь уже расстояние было шагов четыреста, и хоть огонь вёлся по фронту, но результат получился не менее убийственный, и противник также залёг. Больше всех повезло центральному взводу, по ним так никто и не стрелял, может, конечно, какие-то пули и пролетали, но вот конкретно по цели огня не велось, но и эти немцы тоже залегли от греха подальше. Отстреляв ленту на сотню патронов, Федя замолчал (скорее всего, менял позицию и с той стороны раздавались только выстрелы из карабина). А вот станкач, ненадолго замолкнув, продолжил заземлять фрицев уже короткими очередями.
