Немцы опомнились быстро, и с их стороны затявкали ротные миномёты, и открыли огонь МГ-34. И если до высоты мины не долетали, то вот «домику дяди Фёдора» досталось, и от него во все стороны только клочья полетели. Прилетело также и по нашему хутору, но так как мы пока не стреляли (смысла стрелять из карабинов и одного ручника на полкилометра не было от слова совсем), то и в нашу сторону вёлся в основном только винтовочный огонь. Наш трофейный станкач вступил в дуэльный поединок с фрицевскими лёгкими пулемётами, и постепенно его выигрывал, те один за другим замолкали, или навсегда, или меняя позицию. Всё-таки наши успели окопаться, и тактически позиция на высотке была гораздо выгоднее, чем на лугу. Но и своё грязное дело гансы с ранцами сделали, внимание отвлекли, и центральный взвод, под прикрытием огня своих теперь уже полувзводов, короткими перебежками продвинулся вперёд ещё метров на сто пятьдесят.
Настала очередь и нам взяться за карабины, и хоть огонь с трехсот метров, да ещё и из трёх стволов не столь эффективен, но не ждать же когда немцы подберутся вплотную, да и более убойный аргумент у нас тоже есть. Ловлю в прицел фигуру будущего покойника и нажимаю на спуск. Упал. И тут же из дома злобной очередью огрызнулся Мишкин пулемёт. Какой-то эффект наша стрельба имела, кого-то мы точно подстрелили, по крайней мере, на перерасход патронов мы фрицев точно спровоцировали, да и не только патронов. Потому что по хутору зашлёпали мины, и если от пулемётных очередей был хоть какой-то эффект (пулемётчики в хате вынуждены были менять позиции, переползая от окна к окну), то вот мины, даже если и попадали в дом, то рвались на кровле, так как крыша была покрыта тёсом.
Продвижение немцев мы приостановили, да и внимание на себя отвлекли, так что поменявший позицию дядя Фёдор, очень хорошо «поджарил» левый фланг наступающему на нас взводу. Точно видеть откуда стрелял Федя, я не мог (очень был занят, ловя в прицеле перебегающие фигурки и нажимая на спуск карабина), зато скороговорку работающего слева от меня пулемёта, расслышал отлично, а уж валящихся как снопы гансов, тем более углядел.
На этом наши успехи в обороне, можно сказать и закончились, фрицы нажаловались большим дядям с толстыми стволами, и высотку накрыло разрывами тяжёлых миномётов, но это по немецкой классификации, по-нашему же средних. Высоту сразу заволокло дымом разрывов и осыпало дождём осколков. По позиции Фёдора сосредоточили свой огонь несколько пулемётов и лёгких миномётов противника. Под прикрытием своих «самоваров», а также «газонокосилок», оставшаяся часть взвода рванула в атаку на наш хутор. Походу вот он, наш последний и решительный, так что поменяв карабин на «шмайсер», отстреливаю пару магазинов, и, хлопнув по плечу водилу, ору команду.
— Вперёд!
Наш трофей, работающий на холостом ходу, взревев мотором, срывается с места, и мы летим в самоубийственную контратаку прямо на центральный взвод фрицев. Практически не целясь, поливаю перед собой длинными очередями, каким-то чудом удерживаясь за борт. Что мной, что танкистом, овладел какой-то угар боя, а может и состояние боевого транса, когда уже похиг абсолютно на всё. Боль, страх, сомнения, отходят на второй план, а хочется только крушить, бить и убивать врага. В голове нет никаких мыслей и сомнений, а стучит только — «отомсти и убей». Водила слился с машиной, а я со своим автоматом. С каждой секундой мы пролетаем метров десять а может и больше, трясти начинает всё сильнее поэтому, положив «ствол» на пол, готовлю гранаты.
Увидев катящийся на них и плюющийся огнём взбесившийся бронетранспортёр, фрицы сначала приостановились, а потом ближние к нам побежали назад, а те что на флангах в разные стороны, как тараканы от тапка. Я же начинаю кидать гранаты на все три стороны по ходу движения, правда, теперь уже не высовываясь из-за борта. Колотушки с надетыми на них осколочными рубашками, летят далеко, так что кому-то должно перепасть на орехи. Такая идиллия длится не долго. Буквально через минуту, после очередного хорошего щелчка по передней броне, двигатель нашего бронетранспортёра начинает работать с перебоями, поэтому выглянув на несколько секунд через борт, оцениваю обстановку и, прокричав на ухо танкиста новую команду, собираю раскиданные магазины и засовываю их за голенища сапог. Машина по пологой дуге поворачивает влево и, проехав несколько десятков метров, останавливается с заглохшим мотором. Пока немцы не опомнились, кидаю назад свой самый убойный, противотанковый аргумент, а во все остальные стороны по лимонке и, прихватив рюкзак и автомат, следом за водилой десантируюсь через боковую дверь.
