— Ложитесь, больной. — Расправив постель, командует она. И как только я оказался в кровати, занялась моей «инициативой». Потенциальный «инициатор» буквально через несколько секунд воспрял, и отвергнув все мои поползновения, она уселась на него сверху. После чего начала медленно с наслаждением двигаться, постепенно ускоряясь. Мне только и оставалось, что придерживать её за налитые груди, чтобы она не улетела куда-нибудь в космическое пространство. Но она всё-таки улетела, внезапно остановившись, застонала от наслаждения, легла на меня и замерла, тяжело дыша и сотрясаясь всем телом. Вот теперь уже не мешаю, жду, когда отомрёт.
— Как же мне хорошо, любимый. — Шепчет она и укладывается рядом.
Щекочу её, чтобы сильно не расслаблялась, а когда Ольга прыскает от смеха, шепчу на ушко ласковые слова, целую и прикусываю мочку.
— Ой, мурашки! — Тащится подруга и начинает мурлыкать. Продолжаю начатое, лаская уже её груди. Опускаюсь на животик, потом возвращаюсь обратно и целую любимую в губы. А моя рука продолжает шарить по гладкой коже, находит уже другие губы и спрятавшуюся вишенку клитора.
— О-о, да! — возбуждённо вздыхает Оля, шире раздвигая свои ноги. Когда же через несколько минут её настигает очередная волна, она слегка отдышавшись, поднимается с постели и встаёт на пол, нагнувшись надо мной и щекоча своими сосками.
— Ну, что же вы, больной, растерялись? Ваша медсестра хочет, чтобы вы её тоже полечили. Вставляйте скорее свой термометр, и меряйте мне температуру и давление.
Правильно поняв намёк, не заставляю себя долго ждать, да и откровенная поза, которую приняла соблазнительница, очень способствовала этому. Так что «термометр», который и так находился в рабочем состоянии, даже разбух, как на стероидах.
— Ого. — Удивилась «медсестра», когда я в неё вошёл. — Мне показалось, или твой градусник стал больше?
— Показалось. Не отвлекайтесь, больная. Я меряю вам нижнее давление.
— А что, будет ещё и верхнее? Ладно, вам, там видней. — Насаживается Ольга ещё дальше и мы начинаем двигаться в одном ритме, постепенно ускоряясь. Минут десять я ещё смог продержаться, а дальше меня накрыло, и я очнулся только лёжа на «медсестричке», которая лежала на животе поперёк кровати.
А потом всё было как в тумане. Я не спал, но и на явь это не походило. Красавица оказалась не невинной девушкой, а довольно опытной женщиной, тем более женщиной-врачом, хоть и не искушённой в искусстве любви, но готовой к экспериментам, поэтому моя хоть и разгипсованная, но ещё нерабочая рука мне почти не мешала. и мы наслаждались друг дружкой всю ночь, с небольшими перекурами, на попить и слегка перекусить. До восхода солнца мы так и не сомкнули глаз, поэтому часиков в восемь утра, быстренько бежим ополоснуться, в неостывшей с вечера бане, одеваемся и завтракаем.
Первые машины с имуществом, Ольга встречает, в накинутой поверх формы плащ-палатке, потому что около девяти утра, зарядил мелкий осенний дождь. Я же иду обживаться, в выделенной для нас хате, поэтому, когда прибыли мои друзья, в доме уже весело пылал очаг «нарисованный на старом холсте». Печку я мог и не растапливать, но в доме видимо уже давно никто не жил, и хоть и было чисто, но пахло сыростью, вот я и подсуетился.
Дождь с небольшими перерывами шёл целых два дня. За это время весь медсанбат переместился в деревню и обустраивался на новом месте. И хотя часть домов пустовала, но всё равно, местным жителям пришлось потесниться, пуская к себе на постой личный состав батальона. Да и сама деревушка, была не слишком велика, так что без палаток не обошлось. Ну а где ещё разместить двести пятьдесят человек, больше пятидесяти из которых являются средним комсоставом, а половина медперсонала — женщины, деревня чай не резиновая. С интимом у нас тоже случился облом, во-первых, любимой было некогда, а во-вторых, негде. С тем домиком, нам просто повезло. Как командир госпитального взвода Ольга выезжала вместе с квартирьерами, и в выделенных в распоряжение взвода домах, договорилась с хозяйкой одного из них. А вот сейчас все избы забиты под завязку. С относительным комфортом разместились только мы, так как под раненых выделили отдельное помещение, а их — раненых, насчитывалось всего трое.
В первый день своего пребывания в «Простоквашино», от нечего делать я, вооружившись ножницами, иголкой с ниткой и куском ткани, принялся выкраивать оперативную кобуру, чтобы потом, потренировавшись на кошках, воплотить её в другом материале. Манекеном и помощником, у меня выступал дядя Фёдор, Серёга же присутствовал в качестве критика. После нескольких неудачных попыток, всё-таки удалось сотворить что-то подобное оригиналу, и я пошёл искать старшину, чтобы он свёл меня со специально обученным человеком. «Творить» я начал только после обеда, потому что дождавшись своих «компаньонов», завалился спать и продрых до двух часов дня. Пайку на меня получили, так что набив брюхо и посмотрев в окно, чтобы проверить прогноз погоды, я и занялся творчеством.
