Из короткоствола стрелять не стали, у «офицеров» было мало патронов, а у кого имелись трофейные пистолеты, старались их не светить. Так что возвращаемся домой и чистим оружие. Навуходоносера я сначала припахал вычистить свой, а теперь мой карабин. Проверил, заставил всё сделать по новой, и только после этого забрал себе и хорошенько смазал. Ему же взамен вручил трофейный винтарь, который ему опять пришлось полировать, но уже под моим жутким руководством. Кстати, являясь помощником командира взвода, то есть замком, я нагнал жути на весь личный состав. Пообещал оставить всех без «наркомовских», если оружие не будет блестеть как у кота яйца. Попутно сняв стружку с младших сержантов за недогляд. Народ внял, тем более после «баек Федяя», про мои акробатические этюды с ломиком, меня не просто боялись, но ещё и уважали. Ну, а после сегодняшнего монолога, оказалось, что «я ещё и вышивать умею и на машинке…», так что работали не за страх, а за водку, которой могли лишиться. Свой личный ствол, теперь имелся у каждого, так что без работы никто не остался. Я кстати тоже, пришлось контролировать процесс, и помогать с неполной разборкой, а главное сборкой трофейных девяносто восьмых маузеров, или Маузер 98к, как в просторечии их все называли. Хотя после вчерашнего, такая работа считалась за отдых. До ужина уложились все, хоть и пришлось заканчивать при свете костров и луны. Я проверил только своё отделение, оставив на откуп капралам остальные два. Тем более нафига это делать вечером, если проверить можно с утра, когда светло. Как говорится, не откладывай ничего на завтра, если можно сделать послезавтра.
Сегодня в меню у нас был овёс. На завтрак овсянка жидкая, на обед с кониной и на ужин густая. Правда хлеба выдали по норме, и то хлеб, да ещё с сахаром. Рафик опять начал возмущаться, теперь уже насчёт конской пищи, но Кобылиных у нас не было, поэтому пришлось его подколоть.
— Вот смотри Махмуд, ты у нас являешься бойцом Красной армии. Правильно.
— Правильно. — Кивает головой он.
— А что должен уметь красноармеец? — Рафик пожимает плечами.
— В первую очередь боец РККА должен стрелять как джигит, а бегать как его лошадь. А что нужно делать, чтобы лошадь хорошо бегала?
— Правильно, кормить её овсом. Стреляешь ты как джигит. Овса сегодня нажрался. Значит завтра побежишь наперегонки с лошадью, если не обгонишь, опять будешь овёс жрать, и так всю неделю.
— Э, моя не согласный.
— А вот это уже твои проблемы, не хочешь — заставим, не можешь, всё равно заставим. — Рафик завис, а народ выпал в осадок от смеха.
Попив чайку, бойцы потянулись в блиндаж, печурка потихоньку топилась уже пару часов, ну а люди откровенно зевали, умаявшись за день. Никаких неотложных дел пока не предвиделось, так что я не препятствовал, помня известную мудрость. Солдат спит — служба идёт. А тут война, так что пусть отсыпаются впрок. Федю назначил дневальным, намекнув насчёт гостей, так что за поляну я не переживал, тем более сегодняшнюю порцию мы не пили, да и корочка хлеба на закусь имелась. Был и ещё один резон, «офицеры» ушли в полк, как они говорили на охрану штаба. На батарее остался один Пучков, но его второй взвод находился в карауле, да и ночевал он у своих. Вчера старшим на батарее оставался Гервас, а младшой с ротным уходили спать в штабной блиндаж.
Мишка пришёл в районе девяти вечера, часового я предупредил заранее, так что дойдя до импровизированного КПП, встретил друга и проводил до нашего блиндажа.
— Погоди, — остановил меня он, когда мы подошли к костерку. — Давай тут присядем, поговорим, а то у вас там народу много.
— Давай присядем, — согласился я.
— Тут вот какое дело, сдаётся мне, что фрицы опять скоро вдарят.
— Не так чтобы скоро, но вдарят обязательно. Примерно через неделю.
— А ты откуда знаешь?
— Зольдбухи фрицевские посмотрел, когда на высоте отбивались. Те, что оборонялись из одной части, а наступали уже из другой. А ждут они, когда лёд на реке укрепится, морозы-то недавно начались, хотя минус десять — ерунда, но с каждым днём прибывает.
— Понял. Что делать будем?
— Что делать? Воевать.
— Я тебе по секрету скажу. Снаряды у нас говно. Особенно бронебойные. Осколочные ещё куда не шло, а больше никаких нету. Так что если танки пойдут, нам п…ц. Гусеницы порвём и на этом всё. С пехотой ещё пободаемся, с лёгкой бронёй опять же… — Мишка замолчал.
— Ты свои пушки, выдвини вперёд и левее, ближе к оврагу, причём уступом. Чего вы к этой дороге прижались? Как дитё к сиське. Вас же передавят там как жуков. А так фланг себе прикроете, да и тыл тоже.
— Да говорил я лейтенанту. А он ни в какую. Говорит приказ. Молодой, только из училища. Пороху только на днях понюхал, живого танка в глаза не видел.
— Значит, плохо говорил… Ладно, придумаем что-нибудь, пошли, а то водка прокиснет.
— Чуть не забыл, — Мишка достаёт из кармана бутылку с какой-то жидкостью. — На вот, на новоселье.
— Это что? Пить? — Пытаюсь я определить что внутри, нюхая пробку.
