Самого сержанта Волохова мы нашли в ровике. Как командир орудийного расчёта, он находился неподалёку от пушки, но не возле неё, поэтому ему и досталось меньше других. Мишка был живой, но не совсем здоровый. Контузило его прилично. Откопав друга из снежно-земляной каши и убедившись, что он дышит, мы затащили его в овраг и начали реанимировать. Но в первую очередь я заменил барабанный магазин. Федя «на шарах» я в роли доктора. Дал сначала попить воды из фляги, потом водки, потом снова воды. Не знаю, что Мишане больше понравилось, но в себя он пришёл и попросил пить, потом его вырвало и, напившись, он окончательно очухался. Потом Федя снял любопытного фрица, решившего заглянуть в овраг, и началась погоня. Фёдор помогал убегать Мишке, а я отсекал хвост. Благо русло слегка виляло, и удавалось придерживать немцев, свернув за очередной поворот. Правда, впереди нас ждал стометровый прямолинейный участок, и проскочим мы его или нет, было неизвестно. Загонщики тоже сменили тактику, одна группа, шла низом, а вторая верхом, но хорошо хоть по левой стороне лога, да и густые кусты им мешали, а то нам нужно было уходить вправо.
В очередной раз пугнув фрицев и убедившись, что мои вышли на финишную прямую, и ковыляют к окопу на нашем импровизированном стрельбище, бегу к мишеням. Болваны уже хорошо вмёрзли в грунт, так что стоят надёжно, прячусь за одним из них. А немцы увлеклись, видя, что дичь кусается, но пока не смертельно, вошли в раж. Я хоть и отстреливался короткими очередями, но почти на бегу, впопыхах. Так что попасть пока ни в кого не попал, но и бежать вперёд, огульно сломя голову, у фрицев не получалось. За очередной изгиб они высовывались, только хорошенько обстреляв пространство перед собой. Так что верхние фрицы, скоро догнали нижних, и шли почти параллельными курсами. Прислонившись к столбу, отпыхиваюсь, успокаивая дыхание, а заодно меняю барабан, хоть этот у меня тоже не полный, но что там хотя бы половина, я знаю точно. Приближаясь, и не ощущая огневого воздействия, гансы орут, улюлюкают, что-то горгочут на своём языке. А выбежав на старт стометровки и увидев, смутно различимые в снежной пелене фигуры, небыстро удаляющиеся от них, совсем потеряли страх и с криками, «живьём брать демонов», ломанулись в погоню. Это самые нетерпеливые, считай глупые, умные вскидывают винтари к плечу… Но поздно. У меня они уже на мушке, остаётся только добрать свободный ход спускового крючка и… В первые несколько мгновений, фрицы меня не видят. Я в стороне и не шевелюсь. Деревянные болваны среди которых я прячусь, тоже, да и двойная цепочка следов тянется прямо. А то, что она растрояется, так это пока дойдёт… В общем, первые умерли, даже не поняв от чего, вторые успели повернуть головы, а больше я не считал, потому что добив магазин до железки, вытаскиваю из кармана лимонку и кидаю её… Нет, не в нижних, я же всё-таки не совсем дурак, чтобы взрывать оборонительную гранату в двадцати метрах от себя. А вот верхним гансам, пора познакомиться с советским чугуном, да и для меня это практически безопасно. А теперь ноги, ноги, спасайте мою задницу. Как любят выражаться америкосы в боевиках, видимо это для них самое ценное место.
Ломлюсь вперёд, как лось во время гона, пока позади разгорается настоящая войнушка. После разрыва моей лимонки, кто-то истошно заорал, потом в овраге разрываются колотушки, а чуть позже, заработал пулемёт. Слава богу, стреляют не в меня, видимо пока достаётся нашим мишеням. Бедные болваны, сначала мы по ним стреляли, сейчас фрицы. Но героические солдаты Урфина Джюса, спасли как мою жизнь, так и моих боевых друзей. Своих догоняю возле окопа, оба развалились на снегу и чего-то ждут. Правда Мишка просто лежит на спине, а дядя Фёдор изготовился к стрельбе.
— Ну, чего вы телёпаетесь? Ходу отсюда. — Подхватываем Мишку с двух сторон, и волокём вверх по откосу. Отходим почти что по следам «беременских» музыкантов, то бишь Анфискиных диверсантов. Проскочив метров полста вглубь леса, пускаю друзей вперёд, а сам мастырю растяжку на пути нашего отхода. Догоняю своих и, пройдя ещё метров сто прямо, резко сворачиваем налево и минут через пять останавливаемся.
