— И я пойду. — Говорит ротный. — Протянем связь, оборудуем НП и поддержим полк огнём батареи ещё и с закрытых позиций. А если нитку порвёт, восстановим, так и так людей за боеприпасами посылать.
— Хорошо, подбирайте себе добровольцев в расчёт, а взвод подносчиков, я думаю, найдём.
Добровольцев искать не пришлось, моё отделение со мной и отправилось, причём в полном составе. Рафик снова переквалифицировался в подносчика, передав «Шайтана» в соседний расчёт, а чего он там втолковывал своему сменщику «за рулём», когда они вдвоём ездили за минами, я мог только догадываться. Мы за это время разобрали миномёт, подготовили вьюки, экипировку и вооружение. Пулемёт решили взять с собой, и хотя батарея оставалась без пехотного прикрытия, но они всё-таки были в тылу, а в каком положении окажется прорвавшийся полк, бабушка надвое сказала. И хоть МГ и жрёт патроны со страшной силой, но я надеялся на запасливых фрицев, которые должны обеспечить нас трофеями. Ещё я поменял штатные карабины Васи и дяди Фёдора, на немецкие пистолеты-пулемёты. Всё-таки идём в наступление и с трофейными патронами, думаю, проблем не возникнет. Тем более что у Лебедева, что у Махмуда, карабины немецкие, поэтому затариваемся патронами и гранатами под завязку. А когда мы были полностью готовы, группами по нескольку человек стали подходить нештатные подносчики — пехотинцы из взвода прикрытия. Каждому вручаем по лотку с минами, на пятнадцать выделенных нам в помощь бойцов, получается пол бэка и ещё трошки, которые понесут штатные подносчики.
Как в лесу, так и за деревню Елагино идёт огневой бой, а наш прорыв комполка согласовал с очередной атакой соседней 338-й стрелковой дивизии на Атепцево. И когда слева от нас раздались крики «ура», вперёд выдвинулось одно отделение, а как только при выходе на шоссе, его начинают обстреливать немцы со стороны Атепцево, в ответ стреляют бойцы всего взвода, а потом подключается наша миномётная батарея и полковая артиллерия. Под прикрытием артминомётного огня, перебегаем через дорогу и попадаем в низину, пробежав по ней полкилометра, форсируем реку по льду, и следом за стрелковым взводом скрываемся в лесу. Вместе с нами командир полка с группой управления. Проскочили удачно, без потерь, по лесу пехота идёт цепью, мы следом, ищем ушедшие вперёд батальоны. От реки, до узла дорог, судя по карте километра два, но на заблудившиеся подразделения полка натыкаемся, пройдя на юго-запад около километра. Как обычно при наступлении, половину командного состава выкосило в первые же часы боя, да и рядовым красноармейцам в цепи досталось. Поэтому попав в лес, и на адреналине пробежав какое-то расстояние вперёд, личный состав сначала выдохся, а потом начал блудить, подразделения перепутались (лес всё-таки), а командиров побило. Более-менее организованные взвода проскочили дальше на запад, а остальные остались на месте и «заняли оборону», а попросту залегли между деревьями.
Десяток потерявшихся «залеганцев» капитан Лобачёв передал в моё распоряжение, перегрузив на них боекомплект мин, теперь уже по два лотка в одни руки, а с высвободившимся взводом сержанта Кургачёва, также пополнив его стрелками, пошёл вперёд. Наш «слегка» раздувшийся расчёт следом. Теперь ещё приходится следить и за подносчиками, чтобы по пути ничего не пролюбили. Так мы и дошли до пересечения лесных дорог на высоте 196,7, периодически устанавливая миномёт и кидая пару-тройку мин, по пытающимся контратаковать фрицам.
Очередную огневую позицию занимаем прямо на перекрёстке, с возможностью кругового обстрела, а из высвободившихся подносчиков, организую круговую оборону нашей позиции. Хоть комполка и выслал усиленные пулемётами заставы от перекрёстка по всем направлениям, и пытается организовать огневой рубеж, но пока этот рубеж ещё ну очень очаговый, и немного дыроватый. Вот когда соберут до кучи все два батальона, тогда и полк займёт нормальный рубеж обороны, а возможно и перейдёт в наступление.
