Пока командиры собирают личный состав и организуют оборонительные рубежи, пристреливаю реперы вдоль дорог в западном и южном направлениях и готовлю данные для стрельбы. Здесь я смогу прикрыть передовые заставы огнём, тем более они находятся в ста пятидесяти метрах от миномёта. Зато на востоке и на севере махра блудит непонятно где, но пехоты там должно быть достаточно, так что будем надеяться, что там находится тыл нашей позиции, хотя мы сами «как кость в горле» на тыловых коммуникациях противника. А вот пробитый нами с северо-востока коридор, немцы могут перехватить, но это при наличии у них лишних огневых средств и сил. Так что пока дивизии нашей армии атакуют по всей линии фронта, мы можем «спать» относительно спокойно. А вот когда наступательный порыв иссякнет, в связи с понесёнными потерями, тогда и за нас примутся всерьёз. Особых иллюзий насчёт оперативного искусства командиров дивизий и полков я не питал, так что и наступательный порыв может иссякнуть очень скоро, в связи с пятидесятипроцентными потерями войск. Но сутки, максимум двое у нас есть. Если немцы продержатся это время, то пушистый зверёк подкрадётся уже к нам, а если отступят, то ещё повоюем. Хотя плацдармы на восточном берегу Нары с населёнными пунктами Атепцево и Слизнево, за два месяца превращены фрицами в неприступные опорные пункты, а при линейной наступательной тактике войск РККА, атаки в лоб ни к чему хорошему не приведут. В этом я уже смог убедиться сам, наблюдая за бессмысленной атакой подразделений 338-й стрелковой дивизии на Атепцево. В лоб, без какой-либо артподготовки. Свежую, подошедшую из тыла дивизию, бросили в бой практически с ходу, как только она сменила наши подразделения. А вот наладить взаимодействие никто не удосужился, скорее всего, отдали приказ о наступлении и всё. И на этом вся работа штаба армии считай что закончилась.
Ладно, не будем о грустном, у нас своя задача, так что будем её выполнять. Пока есть возможность, нарезаю круги вокруг узла дорог, в поисках запасной или основной огневой позиции. Перекрёсток, конечно, это хорошо, но это ещё и ориентир, да и замаскироваться на зимнике весьма проблематично. Так что минут через десять, Вася с Махмудом уже вовсю долбят мёрзлый грунт в кустарнике, метрах в ста на северо-восток от нас. Остальные снаряжают мины, а я налаживаю взаимодействие с прикрываемой нами пехотой, объясняя «политику партии». Проще всего получилось с заставой на западе, там командовал сержант Кургачёв.
— Здорова Мишаня! — Приветствую я своего боевого побратима, прибежав на его позицию.
— И тебе не хворать, Никола.
— Вот смотри, — показываю я ему рукой направление, — видишь, мина разорвалась прямо на обочине дороги, метрах в семидесяти от твоего рубежа?
— Вижу, только она с тыла прилетела, и всего одна.
— Потому что это наша мина и это я репер пристреливал. Чуешь, чем пахнет?
— Догадываюсь.
— Вот и я о том же. Если немцы пойдут вдоль дороги, дай знать. Прикроем огнём, ну и сами вперёд не лезьте, если полезете, то предупредите, мы стрелять не будем.
— Это хорошо. А если немцы правее или левее пойдут? Тогда как быть?
— Определишь расстояние от разрыва, правее или левее и пришлёшь связного. А там уж я сам сориентируюсь, куда огонька подкинуть.
— Понял. Только у меня ракетница есть.
— Это меняет дело. А что же ты раньше молчал?
— Так ты не спрашивал.
— Значит, решаем так. Когда немцы приблизятся к тебе метров на сто, запускаешь красную ракету в их сторону. Если нужно прекратить огонь, зелёную в небо. Но связного лучше всё равно пришли, чтобы результаты стрельбы узнать, ну и поправки при случае внести. Да, и у своих поспрошай, авось кто видел или слыхал, — откуда немецкие миномёты стреляли или трофейное имущество брошенное? Может, там мины найдём, или ещё чего.
— Ладно, поспрошаю, да и сам послушаю.
— Тогда у меня всё. Бойца со мной толкового пошли, покажу, где нас найти.
Но быстро уйти с передка у меня не получилось. С западной стороны на дороге послышался скрип полозьев и фырканье лошадей. И хотя на востоке и севере от нас слышалась ружейно-пулемётная и артиллерийско-миномётная перестрелка, эти звуки в зимнем лесу доносились довольно отчётливо. Судя по всему, повозки две, не больше. Снежные окопчики бойцов взвода расположены справа и слева перпендикулярно дороге, в центре позиции ручной пулемёт, у остальных винтовки и карабины, только у Мишки ППД.
— Что делать будем, Николай? — почему-то шёпотом говорит сержант. — Вроде как немцы едут.
— Передай всем своим, чтобы без команды не стреляли. Живьём возьмём демонов. — Зачем-то хохмлю я.
— А на кой?
— Чудак человек, там же лошади, а вдруг ещё что ценное. Начнут стрелять, «перебьют всю посуду», ну и «языка» возьмём. — При слове «язык», Мишка сразу смекнул, что к чему, и полетела телеграмма от бойца к бойцу по цепи.
