Из допроса пленных выяснилось, что немцы сначала окружили «заколдованный лес» с партизанской базой, потом подтянули артиллерию и миномёты, а с рассветом начали артподготовку, одновременно сжимая кольцо окружения. Очень не хватало роты егерей, которая всю ночь гонялась за нами, поэтому пришлось ждать, когда соберут больше вспомогательной полиции, почему и начали операцию так поздно (рассвет наступал в девять утра). Расход боеприпасов тоже получился большим. Уничтоженные огневые точки с пулемётами оживали в новых, совершенно неожиданных местах, поэтому как оцепившие берег оврага полицаи, так и расчёты, несли неоправданные, незапланированные потери. Орудия также приходилось перемещать по всей линии обороны, так как деревья значительно сокращали сектор стрельбы, а выкатить пушки на край крутого откоса не позволяли меткие выстрелы защитников. Но таяли и силы обороняющихся, да и миномётный огонь делал своё чёрное дело. Корректировщики сидели на соснах и управляли огнём батареи, находящейся в пятистах метрах от цели (партизанского лагеря). Вот только все эти действия носили отвлекающий характер. Главный удар егеря нанесли со стороны леса, преодолев минное поле, и сейчас должны были уже добивать остатки партизан, зачищая территорию базы. Как немцы умудрились разминировать «поле чудес», пленный не знал. Артиллеристам приказали сниматься с позиций, дождаться исхода операции на дороге, а потом следовать в Порядино и занимать там оборону. На огневых остались только миномётчики, на всякий случай. Оцепление также ждало приказа на отход.
Так что не зря мы захватили батарею, я как чувствовал, что не всё так просто. Сунулись бы в овраг, нас бы сверху и положили. Поэтому действуем следующим образом. Третий разведвзвод и десяток партизан «снимают» оцепление, продвигаясь вдоль правого оврага. Вся остальная рота плюс мой отряд, переправившись через реку, уничтожает всё, что находится вдоль левого склона, в том числе и миномётную батарею. После чего, обойдя лог, атакует противника с тыла. Действовать начинаем, когда наша группа переправится на другой берег реки. Так что сначала форсировал водную преграду по льду первый взвод, сразу за ним второй, а потом и моё отделение тяжёлого оружия вместе с обозом. На льду реки оставили только две пушки и тушки допрошенных языков, всё остальное имущество и вооружение перевезли на другой берег. Расчёт я смог подобрать только к одному орудию, из второго стрелять уже некому, но возможно из партизан кого-нибудь подберём, ну а два оставленных, это вообще мёртвый груз, пусть с ним потом Красная армия сама разбирается. Двухсотые и трёхсотые тоже с нами, причём санитарным транспортом управляют сами раненые. Они же и останутся на охране обоза, когда мы начнём воевать. Сигнал к атаке для всех — первый выстрел из пушки. А пока третий взвод подкрадывается к своей цели, второй охватывает поляну с севера, а первый, при поддержке моего орудия, нанесёт удар с юго-восточной опушки. Разведчики растянулись в цепь, в центре боевого порядка моё орудие, которое кроме расчёта, помогают катить и Пашкины бойцы, они же и будут в пехотном прикрытии.
За наводчика и командира орудия я сам. Заряжающим дядя Фёдор. Снарядным Макар. Ну и подносчиками — Вася с сапёром. Берген на самом левом фланге, будет отсекать подмогу и пресекать попытки отступления. С той же целью на правом фланге второго взвода и ротный снайпер. Огневая позиция батареи почти в центре поляны, поэтому открываю огонь осколочным снарядом, не дойдя метров полста до опушки, как только появляется возможность стрелять. Ближе уже нельзя, такую толпу народа могут запросто заметить, и тогда первыми уже будем стрелять не мы.
— Выстрел. — Командую я расчёту, нажимая на рычаг спуска, не забыв отскочить. Сошники в землю мы не забивали, так что отскок будет приличным.
— Откат нормальный. — Отвечает Федя.
— Катим дальше. — Не наблюдая за результатом разрыва, говорю я, так как не попасть со ста пятидесяти метров мог только слепой.
После выстрела разведчики сразу броском вперёд ломанулись к опушке и открыли шквальный огонь из стрелкового оружия. Стрельба раздавалась и со стороны второго взвода. Вот под прикрытием этого огня мы и катим орудие, объезжая деревья. Второй выстрел снова осколочный, но на этот раз пушку установили гораздо лучше, так что самый дальний от нас бугорок снежного окопа накрыло взрывом.
— Картечным заряжай! — Переключаюсь я на ближние цели.
— Выстрел.
— Откат нормальный.
После стрельбы картечью сектор стрельбы сразу расширился, поэтому продолжаю в том же духе, истратив ещё три снаряда. После чего первый взвод рванул в атаку, а я, послав ещё пару осколочных подарков немецким канонирам, задробил стрельбу. Можно было накрыть уже своих, а с огневой доносились только редкие выстрелы из карабинов, но так как оба снайпера не дремали, то и они вскоре прекратились. А потом вообще только русско-немецкий мат и звучал. Рукопашная началась.
— Вася, давай передки на батарею. Будем выбираться отсюда.
— Клим! — Ищу и не нахожу я Пашку.
