А потом ватагу беспризорников выручила пятёрка разведчиков, перебив часть полицаев, которые окружили убежище пацанов. Пока беспризорники занимались мелкими пакостями, на жалобы крестьян никто особого внимания не обращал. Да и по лесам бродило ещё много окруженцев и дезертиров, так что все проделки списывали на них. А вот когда прилетело самим прихлебателям, а тем более их хозяевам, местным силам вспомогательной полиции пришлось поработать. Первыми попала под раздачу банда дезертиров, эти обосновались на юге лесного массива. Немцев они не трогали, а вот в окрестные деревни по ночам наведывались. Забирали еду, самогон, не чурались и материальными ценностями. Представлялись естественно партизанами и экспроприировали всё именем Советской власти. Руководил этой бандой бывший интеллигентный человек по фамилии Галенко, вот их то крестьяне и сдали в первую очередь. Отомстили за отнятый самогон. Этих взяли без шума и пыли, повязали можно сказать тёпленькими после очередной гулянки. Повезло только Галенко, он раскололся на первом же допросе, пообещал начальнику полиции выдать захоронку с золотишком и собственноручно умертвил всех подельников. Естественно такую скотину приняли в ряды вспомогательной полиции.
Может до детдомовцев бы и не дошла очередь, всё списали бы на дезертиров, но Галенко забожился на гомосека, что это не их рук дело, да и пацаны оборзели, продолжили кошмарить фрицевских фуражиров. Они же не знали, что их уже ловят. Так что когда Пашка с пятёркой разведчиков изучал окрестности и услышал невдалеке перестрелку, он из любопытства решил посмотреть, — кто там шумит? Может это Красная армия приближается, а может и помощь кому нужна. Полицаи, окружив домик, не торопились, лениво постреливали из-за деревьев и ждали, когда у ребятишек кончатся патроны. Штурмовать укрепление им сильно не хотелось, хоть и дети, а стреляют из настоящего оружия, да и пули отнюдь не игрушечные. Вот и лежали, пуляли по окнам, дожидаясь вечерних сумерек или пинка от вышестоящего начальства. Командир взвода тоже не спешил подставлять свою голову, вросшую в землю избушку из толстых брёвен винтовочные пули не брали, а подобраться на гранатный бросок мешала поляна вокруг домика. Немцы снабжали полицаев по остаточному признаку, поэтому как винтовки, так и гранаты были советского образца. С тридцати метров не докинешь, а ближе не подберёшься.
Пашка же ждать не стал, тем более его группа была одета в маскхалаты. Поэтому сначала захватил языка, и после его экстренного потрошения, решил напасть. Перевес в автоматическом оружии был у наших, пять автоматов на шестерых, и только один пулемёт. Так что заранее распределив сектора обстрела, бойцы подобрались к противнику на пятьдесят метров и открыли кинжальный огонь. Первый десяток выкосили сразу, холуи даже не поняли, от чего они умерли, потом пришлось разделиться на боевые тройки и отжимать полицаев от домика, расходясь на фланги. Атаку начали с юго-востока, выдавливая предателей на северо-запад, там проходила дорога, вот пусть по ней и чешут. Тем более весь транспорт пасся на ней. Уничтожать весь взвод Пашка не собирался, а вот напугать так, чтобы у прихвостней даже мысли не возникло, чтобы вернуться назад, вроде бы получалось. Привыкшие воевать с безоружным населением полицаи запаниковали, и стали без оглядки отступать в ту сторону, где не стреляют, так что их даже преследовать не пришлось. Только проверили и проконтролировали недобитков, оставили в прикрытии пулемётный расчёт, и пошли вызволять пацанов. Вот так в нашем отряде и появилась чёртова дюжина пионеров.
С полицаев взяли оружие, документы и форму, у кого она была, ну и другую верхнюю одежду. Нашлась и лошадь с санями, отбилась от остальных и застряла в кустах, поэтому всё, что смогли, унесли. А вот теперь можно и не только по ночам озорничать, но и днём разведку вести, не вызывая подозрений. Тем более особо высовываться я не планировал, нужно сначала «жирком обрасти», так что у нас сейчас период первоначального накопления капитала. Вот запасёмся, а потом и ударим разгильдяйством по автопробегу. А пока пацанов к делу пристроим. Пускай учатся в карауле стоять, посты так и так парные, вот в пару к бывалым бойцам и встанут, а высвободившийся личный состав чем-нибудь полезным займётся.
Сбагрив банду пионеров под опеку комиссара и девушек из санитарного взвода, ищу нашего главного взрывотехника. Выяснив, где он находится, топаю по хорошо накатанной дороге в сторону смолокурни. Пройдя метров триста, поворачиваю налево и попадаю на огромную (метров сто в поперечнике) вырубку, в самом центре которой стоит несколько построек. Профессора я нахожу в самом большом сарае. Он сидел за дощатым столом и занимался очередным очумельством.
— Здравствуйте, Константин Францевич. — Приветствую я минёра.
— Здравия желаю, товарищ командир. — Узнав меня по голосу и не отрываясь от своего занятия, отвечает он.
— Вы скоро освободитесь? — Не хочу лезть под руку взрывотехнику я, а то одно неосторожное движение, и «добром это всё не кончится».
