— За мной! — Не глядя, командую я бойцу и выскакиваю из хаты, уже на бегу приводя к бою свой автомат. Укрывшись за домом, выглядываю из-за угла, пытаясь прояснить обстановку. Наш миномёт стреляет, укрывшись за бревенчатым амбаром, стоящим слева от дома. Макар отдавал команды, находясь внутри этого строения. С миномётом управлялись только два человека, остальных бойцов я не увидел. Но судя по открытой калитке, позицию они заняли в сточной канаве возле подъездной дороги. Позиция так себе, но это единственный выход. Когда немцы подойдут ближе, ошеломить их кинжальным огнём, после чего закидать гранатами. Вот тогда будет шанс оторваться, при условии, что броневик застрянет в снегу. Но на авось надеяться нечего, нужно его как-то остановить или раскурочить. Небось получится.
— Где ты там телишься? — Не услышав за спиной топота ног, а только грохот падения на крыльце, обращаю внимание на своего помощника, ища и не находя его взглядом.
— И вовсе я не телюсь. Поскользнулась и бухнулась. — Оправдывается девушка, подходя ко мне, морщась и потирая ушибленное место.
— Александра, душа моя, тебя-то сюда каким ветром надуло? — по привычке юморю я, наблюдая за её выражением лица. Света от спускающейся на парашюте ракеты здесь хватало, поэтому все эмоции девушки читались на её чумазой симпатичной мордашке.
— Не надуло меня! — Возмущённо ворчит Саша. — Я тут миномёт охраняю и за тылом приглядываю.
— А оружие твоё где, охраняльщица?
— Забрали у меня пулемёт, сказали, что в тылу я нужнее. А из этого я не умею. Покажете как стрелять, товарищ командир?
— Пойдём в дом, — забираю я у неё трофейный ручник, — у меня есть идея получше. — Поднимаемся по высокому крыльцу и через сени проходим на кухню.
— Сядь здесь. — Указываю на самое безопасное место за печкой. — Найди мне в вещмешке ленту с бронебойными патронами и забей пустые.
— А бронебойные, это какие?
— Ищи с красным кольцом вокруг капсюля. — Пробираюсь я в горницу и устанавливаю ручник на треножный станок, получился станкач. Окна в доме небольшие, но по извечной деревенской традиции их много и находятся они низко от пола. Например в этой горнице целых шесть: три с фасада смотрят на восток, два на юг и ещё одно выходит во двор, то есть на север, но там половина русской печи, вторая в кухне. Внутренние рамы мы вытащили заранее, а в наружных все стёкла расколотило пулями, которые нет-нет, да залетают в комнату со шлепками впиваясь в стены. Так что все манипуляции с установкой проделываю на корточках, стараясь не высовываться над подоконником. Установив станок с пулемётов в положение — стрельба с колена, подтаскиваю его ближе к окну, теперь остаётся только уточнить наводку и вставить ленту с бронебойными патронами. Оптика на ста метрах не нужна, стрелять буду с открытого прицела.
— Нашла! — Радостно кричит Александра, как будто выкопала сундук с сокровищами. Дёрнувшись, сбиваю наводку, и всё приходится начинать сначала.
— Тащи сюда, раз нашла, только не ори так. — Вращая маховичок вертикальной наводки и матюгнувшись про себя, говорю я.
— А ну сядь. — Услышав топот ног за спиной, дёргаю я чёртову девку за ватник. Та ойкает и неловко плюхается попкой на замусоренный пол. В этот момент шальная пуля влетает в окно и, противно просвистев над нами, влипает в противоположную стену. — Ползком надо, заполошная, не видишь, стреляют! — Вправляю мозги торопыге.
— Ну, я же помочь, вот лента. — Со слезами на глазах произносит она.
— Принесла, молодец. — Хвалю я её. — Вот тебе автомат, дуй за печку и снаряжай ленты. Посматривай в окна справа и за входной дверью следи. — Чмокаю я её в щёку, прерывая начинающуюся истерику.
— Ползком. — Дёргаю за валенок, ползущую на карачках напарницу. Заправляю ленту в приёмник и поправляю наводку. Остаётся только дождаться бронеавтомобиль и нажать на гашетку, так что периодически приподнимаюсь над подоконником, фиксируя изменения обстановки.
— Злой у нас командир, бессердечный. — Ворчит Сашка за печкой. — А я ведь тоже стрелять умею.
— Александра, я тебя сейчас в угол поставлю.
— А я и так в углу. — Продолжает огрызаться она.
— Будешь дерзить, выпорю, и не посмотрю, что большая.
— Вот ещё, папашка нашёлся! — возмущается она, но замолкает.
Но мне сейчас не до кого нет дела. Миномёт замолчал, двигатель броневика взревел, а поддерживаемые им атакующие немцы захохали. Приникнув к прицелу, жду, когда в точке наводки появится угловатая коробка машины. Вот он момент истины, броневик движется левым бортом ко мне и буквально вползает под очередь. Огоньки трассеров влипают в борт, рикошетирующие пули высекают искры из брони, а я всё давлю на гашетку, не отпуская её, что-то крича на одной ноте. Слева от меня тоже раздаётся пальба, а следом за ней и разрывы гранат сотрясают воздух. Вся стопатронная лента улетает за несколько секунд, а бронеавтомобиль вздрагивает как от попадания бронебойного снаряда, а потом замирает на месте. После чего в него впивается ещё один снаряд и он начинает дымить.
