— Бей! — Разрешаю я открыть огонь, под дробный стук пулемёта додумывая свою мысль.
Вот этих-то точно до леса допускать нельзя, иначе даже по дороге от них не оторваться. Догонят, а любой заслон обойдут.
Одну ленту на сотню патронов Малыш отстрелять успевает, хорошо проредив правый фланг наступающих финнов. Подаю ему кекс и слежу, чтобы пушка на гусеницах не повернулась в нашу сторону.
— Уходим! — кричу я. Когда одно из штурмовых орудий начинает разворачиваться на узкой дороге.
— Успеем. — Не отрывается от прицела Малыш, затеяв дуэль с финским пулемётчиком. — Готов. — Удовлетворённо восклицает он. — Теперь бежим.
Торю тропу в глубину перелеска, перпендикулярно траектории стрельбы самоходки, слышу как Малыш пыхтит позади, значит не отстаёт. Буквально через несколько секунд после нашего старта, первый снаряд разрывается на опушке, а сразу за ним ещё два. Перехожу на быстрый шаг, осколки нас уже не достанут, а дыхание надо успокоить. Мой автомат так и остался у Александры, а из пистолета очередь от живота не пустишь. Хотя в лесу и короткий ствол не будет бесполезным пугачом. Меж тем перестрелка к северу от нас только усилилась, а на западе она не смолкала и теперь достигла своего апогея. Причём к звукам от выстрелов добавился рёв моторов и лязг гусениц. Надеюсь, что это не танки.
Пересекаем лесную дорогу и выходим к поляне, на которой были огневые позиции миномётов. Несколько воронок от бомб перепахали эти ложные огневые. По краю опушки отходим на север, в готовности прикрыть отход разведчиков. Нужно ещё перебежать в рощу и отыскать там концы провода или связного. Перебежать, громко сказано, предстоит пройти двести метров по колено в снегу, причём по открытому месту. Лыжи бы сейчас не помешали, но за неимением горничной топаем по снежной целине на своих двоих. Громкий взрыв застаёт нас на очередной перебежке, после чего перестрелка в лесу резко усиливается, а потом замолкает. Так что в рощу мы проскочили удачно.
Теперь у нас новый опорный пункт — «Роща». Деревья в нашем опорнике растут неправильным четырёхугольником или скорее прямоугольной трапецией. Нижнее основание примыкает к просёлочной дороге между Пинашино и Белым Камнем. Это наш тыл. Верхнее основание (северная опушка), длиной около полукилометра, прикрывает Пашка со своими разведчиками на усилении у него станковый пулемёт системы «Максим». На западной опушке взвод сапёров при двух МГ-34 на станках, Малыш снова приспособил свой трофей для зенитной стрельбы. Мой НП тут же. Миномёты в кустарнике на восточной опушке рядом с дорогой. Можно и боеприпасы подвезти, и позицию быстро сменить, хотя мин уже не лишку осталось. А больше сил нет, так что надеюсь, что с юго-востока на нас никто не нападёт. Остатки обоза в Белом Камне. Передовой медицинский пункт в домике за дорогой.
Пока мы бодались с финнами, остатки стрелкового батальона отошли в Пинашино, и теперь мы снова прикрываем правый фланг красноармейцам. Возможно батальон и не побежал бы с позиций, если бы не поддержка брони. Второй «Штуг» сначала возглавил атаку на Пинашинские хутора, подобравшись по полевой дороге, а потом пропустил штурмовые группы вперёд, прикрывая атакующих артиллерийским огнём. Плюсом к тому пополнение пехоты и тягачи, которые гудели в перелеске, вытягивая застрявший танк. Вот эти-то причины и привели к таким последствиям. Штурмовое орудие ближе чем на триста метров не приближалось, расстреливая стрелковые ячейки и огневые точки в домах. Благодаря этой поддержке, фрицы снова зацепились за окраину, и на этот раз наши побежали, тем более дорога в тыл была расчищена и утоптана. Взвод 120-мм миномётов прикрыл «героическое» отступление последними минами, а потом миномётчики отлавливали бегущих пехотинцев на северной околице деревни Пинашино, и укладывали в редкую цепь. Но немцы, заняв Пинашинские хутора и прилегающие к ним окрестности, вперёд не пошли, а стали обосновываться в опорном пункте, подтягивая резервы и перегруппировываясь.
