Пока Бета и Дельта готовили свою адскую микроволновку, третий Одаренный, Гамма, нервно огляделся по сторонам. Промзона погрузилась в зловещую тишину, нарушаемую лишь редкими выстрелами вдалеке, гудением артефактов и моим сосредоточенным сопением под щитом. Я продолжал выцарапывать формулу, игнорируя внешние раздражители. Оставалось всего несколько символов…
Внезапно единственный работающий фонарь над площадкой мигнул и погас. Полная темнота.
— Какого?.. — прошипел Гамма, инстинктивно делая свой боевой покров ярче.
— Свет вырубили? Не паникуй, у нас есть ночное зрение в масках, — отозвался Дельта.
— Дело не в свете, — голос Гаммы дрогнул, — Вы… вы чувствуете?
Воздух резко похолодел. Не просто ночная прохлада, а будто сама Смерть решила проветрить свою косу неподалеку. Где-то в темноте раздался тихий шорох, похожий на шелест шелка по камню. А потом — едва слышный смешок, от которого волосы на затылке не просто встали дыбом, а завязались в панические узелки.
— Кто здесь⁈ — крикнул Бета, направляя свой энергетический излучатель в темноту. Луч выхватил лишь ржавые контейнеры и груды мусора.
— Я не чувствую сигнатур Одаренных, кроме нашей! — крикнул Гамма.
Из самой густой тени метнулось нечто черное, бесформенное и обвилось вокруг ноги Дельты. Тот коротко взвизгнул, и его втянуло во мрак с безжалостностью промышленного пылесоса. Процесс сопровождался коротким булькающим звуком, будто раковина наконец справилась с особо упрямым засором. После чего воцарилась тишина, нарушаемая лишь нервным иканием Тимура.
Бета направил луч в то место, где предположительно должен был находиться Дельта. Но… там ничего не было, кроме мусора и битого стекла.
— Дельта⁈ — Бета и Гамма в панике крутили головами, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте, — Что происходит⁈
— Это… что? — прошептал Тимур Кайлов, съежившись у стены. Его глаза были расширены от ужаса, — Ночная… Госпожа?
Из темноты снова донесся тихий, леденящий душу смех. Он звучал отовсюду и ниоткуда одновременно.
— Кто ты⁈ Покажись! — крикнул Гамма, направляя свой звуковой излучатель в разные стороны.
Ответом был лишь неразборчивый шепот, скользнувший по самому краю слуха…
Бета выстрелил наугад в темноту. Луч энергии осветил на мгновение угол площадки, где ничего не было… кроме быстро исчезающих теней.
— Оно играет с нами! — прошипел Гамма, — Нужно уходить! Бросаем Ветрова!
Бета бросил взгляд на Тимура. Тот упрямо указал в мою сторону.
— Нагреем его быстро и сваливаем! — Бета упрямо направил термальный излучатель на мой щит.
Но он не успел нажать на кнопку. Тень метнулась к нему сбоку. Раздался звук рвущейся ткани и короткий вскрик. Бета выронил свой артефакт и схватился за плечо, откуда хлестала кровь.
— Рука! Оно…
Он не договорил. Еще одно щупальце обвилось вокруг его шеи и с силой дернуло назад, во тьму.
Гамма остался один. Он в ужасе пятился, лихорадочно стреляя импульсами во все стороны.
— Не подходи! Убирайся!
Из темноты высунулась рука в черной перчатке. Она изящно поманила его пальцем. Гамма издал звук, больше похожий на визг плохо смазанной телеги, и попытался дать деру, но споткнулся о тело Беты. Тот возлежал на бетоне с маской набекрень. Его пустые глаза изучали небо с видом человека, познавшего все тайны бытия и решившего, что оно того не стоило.
От крика Гаммы, кажется, даже тараканы в щелях испуганно прижали уши.
Щупальца мгновенно опутали его, поднимая в воздух. Он забился, пытаясь вырваться, но тщетно. Тьма сгустилась вокруг него.
Из тени выступила фигура Морозовой — в полном боевом облачении Ночной Госпожи. В одной руке она держала шприц, с которого капала прозрачная жидкость, в другой — плеть кошка-девятихвостка.
— Ну что, котенок, — промурлыкала она, приближаясь к Тимуру, — Поиграем?
Тимур заскулил и попытался вжаться в стену. Щупальца стремительно обвились и вокруг него, приподнимая над землей.
— По… пожалеешь… — прошипел он, но голос дрожал.
— О, я не сомневаюсь, — усмехнулась Морозова, — Но жалеть будешь ты. Очень долго.
В последнем паническом рывке Гамма извернулся и сумел активировать свой наручный артефакт, плюющийся кислотой. Он, возможно, целился в меня, пытаясь пробить щит едкой субстанцией, но щупальца Морозовой дернули его руку в самый последний момент.
Струя зеленой, шипящей кислоты ударила мимо щита. Прямо по стене контейнера, точно по тому месту, где я выводил последние формулы.
Символы, выцарапанные кирпичом, растворились в шипящей пене. Бетон под ними почернел и пошел пузырями. Кислота съела последние, самые важные элементы уравнения.
Без них я не смогу… закончить доказательство.
Мой внутренний процессор перегрелся и выдал фатальную ошибку. Голубой щит лопнул, как мыльный пузырь. Сознание пронзила ментальная боль такой чистоты и силы, что по сравнению с ней средневековые пытки выглядели спа-процедурами.
Это был не просто срыв — это был синий экран смерти.
Я издал беззвучный крик и рухнул на землю. Сознание стремительно заволакивала тьма…
