— Княгиня просила передать вам еще кое-что, — сказала она, когда лифт плавно поехал вниз.
— Что именно?
— Она сказала… — Анна на мгновение замялась, словно подбирая слова. — «Передай своему… внутреннему демону… что я с нетерпением жду нашей следующей встречи. И в следующий раз я буду готова к его… специфическому чувству юмора».
Я молчал всю дорогу до Академии. Город за окном бронированного лимузина жил своей жизнью. Студенты спешили на пары, аэрокары лениво плыли по своим трассам. Все казалось таким нормальным. Таким далеким от того мира, в котором я побывал.
Но я знал, что это лишь иллюзия…
Машина остановилась у ворот Академии.
— Мы приехали, господин, — сообщила Анна. — Я буду на связи. Если вам что-нибудь понадобится, просто нажмите эту кнопку.
Она протянула мне крошечный, похожий на запонку коммуникатор. Я молча взял его.
— Удачи на экзамене.
Я вышел из машины и полной грудью вдохнул прохладный утренний воздух. Дождь кончился. Над башнями Академии светило солнце. Впереди меня ждал профессор Шварц, кибер-этика и, возможно, самый сложный билет в моей жизни.
Палата в элитном медицинском центре «Серебряный Родник» не походила на больничную. Скорее, это был номер в пятизвездочном отеле, который страдал от мании стерильности. Воздух пах не лекарствами, а озоном и едва уловимым ароматом дорогих антисептиков. За панорамным бронированным окном раскинулся ночной город. Миллиарды огней мерцали внизу, словно рассыпанные драгоценности на черном бархате.
Князь Игорь Строганов лежал на медицинской кровати, которая стоила больше, чем годовой бюджет небольшого города. Он не выглядел как человек, который три дня назад находился на грани смерти. Да, его лицо было бледным, под глазами залегли тени. Десятки тончайших проводов и полупрозрачных трубок тянулись от его тела к бесшумно работающей аппаратуре. Но его взгляд… Взгляд был прежним. Острый, холодный, пронзительный. Взгляд сокола, который даже со сломанным крылом все еще видит с высоты каждую мышь в поле.
Дверь палаты бесшумно открылась. Вошла Светлана Строганова, наследница.
Она сняла темные очки. Усталость сделала ее черты еще более точеными и аристократичными. Идеально скроенный деловой костюм, безупречная прическа. Никто бы не узнал в этой ледяной бизнес-леди серебряную фурию Аргенту, что устроила резню на складе «Золотого Дракона».
— Здравствуй, отец, — ее голос был ровным, без эмоций. Она подошла и села в кресло у кровати.
— Светлана, — князь чуть повернул голову. Движение далось ему с трудом. — Доклад. Коротко.
Он не спрашивал о здоровье. Он не тратил время на любезности. Он был стратегом. А стратег, очнувшись после проигранной битвы, первым делом требует отчет о потерях.
— Герман мертв. Шен мертв. Их организации обезглавлены. В криминальном мире сейчас вакуум власти и кровавая баня за передел наследства. Власти списали все на утечку газа. Официально начато расследование, — чеканила она слова.
— Это фон. Шум для плебеев, — отмахнулся князь. — Наш план. Что пошло не так?
Светлана на мгновение поджала губы. В ее глазах блеснул холодный огонь.
— План был идеален. Подставить Германа. Спровоцировать Шена на агрессию. Позволить им уничтожить друг друга в борьбе за пустышку. Запутать Лису и Волка, заставить их вцепиться друг в друга. А в это время под шумок забрать настоящий приз.
— Но? — его голос был остер, как скальпель.
— Появилась переменная. Неучтенный фактор. Хирург, — выплюнула она это слово, словно оно было горьким. — Он не должен был дойти до финала. Он сломал всю игру. А потом… появился тот, второй. Ярослав.
Князь Строганов закрыл глаза. Аппаратура рядом с ним тревожно пискнула.
— Я помню… обрывки. Как он играл с нами. Он превратил S-класс в испуганных школьников. Наш род не сталкивался с такой силой со времен второй эпохи.
— Мы его недооценили, — признала Светлана. — Мы все его недооценили… В итоге Вольская заполучила его, — продолжила она, и в ее голосе прозвучал металл. — Сейчас он в ее «Серебряном Шпиле». Она держит его, как свой главный трофей.
— Она выиграла… — констатировал князь. В его голосе не было разочарования. Только ледяная ярость. — Все было зря. Месяцы подготовки. Миллиарды, вложенные в эту операцию. Все ради того, чтобы эта выскочка Изабелла…
— Не совсем, — тихо сказала Светлана.
Она полезла в карман своего строгого пиджака. И достала ее. Маленькую капсулу из матового, молочно-белого стекла. Положила ее на стерильную тумбочку у кровати. Внутри переливалась вязкая, живая ртуть наноботов.
Князь резко открыл глаза. Он смотрел на капсулу, и в его соколином взгляде впервые за весь разговор появилось что-то, похожее на изумление.
— Как?
— Вольская забрала носителя. Но я перехватила то, что было при нем, — в голосе Светланы прозвучала нескрываемая гордость. — Его друг, этот шут в малиновом пиджаке, пытался это спрятать. Очень… оригинальным способом. Но я в суматохе смогла перехватить капсулу, когда Ярослав ее достал, а потом отрубился… Вольская думает, что у нее главный ключ. Но у нас есть второй.
