Это… точно не воспоминания Ярослава. Он по идее уже всё… улетел куда-то там…
Вспышка ослепительного света разорвала воздух, и из нее, словно после мощного поджопника, вылетели три фигуры. Серафима, с её грацией хищницы, на этот раз приземлилась… крайне неловко. Она воткнулась головой в песок по пояс, так что наружу торчали лишь стройные ноги в элегантных сапогах и весьма упругая, обтянутая жидким «металлом» попка. Гвардейцы в чёрной броне рухнули рядом. Один плашмя, подняв тучу пыли, другой запутался в собственных ногах и кубарем покатился по дюне.
Секунда замешательства — и Серафима с резким рывком выдернула себя из песка. Идеальная прическа — растрепана, на лице — ни следа былой холодной улыбки, только ярость. Она брезгливо отряхнулась и вызвала перед собой мерцающий интерфейс.
— Яр, ублюдок! — прошипела она, её пальцы яростно забегали по мерцающему интерфейсу.
Но вдруг она замерла. Ее палец завис над одной пульсирующей строкой данных.
Глаза Серафимы сузились в хищном прищуре. Ярость на её лице сменилась холодным, расчетливым интересом, а затем — медленной, змеиной улыбкой.
— А это интересно… Какая милая торчащая ниточка…
Один из очухавшихся гвардейцев, тот, что упал плашмя, поднялся на ноги. Отряхивая броню, он произнес:
— Госпожа, согласно протоколу 7-Гамма, мы обязаны немедленно связаться с Советом и доложить о…
— Заткнись! — оборвала его Серафима, не отрывая взгляда от интерфейса. — Никаких докладов.
— Но протокол… Совет Первых должен знать! — телохранитель шагнул вперед и вызвал свой интерфейс. — Я обязан…
Серафима развернулась с молниеносной скоростью. Серебристая вспышка — и голова незадачливого подчинённого покатилась по песку. А следом рухнуло и обезглавленное тело.
Второй гвардеец, только успев подняться, схватился за свою пушку. Серафима не дала ему и шанса — ещё один неуловимый выпад, и второй бронированный труп рухнул на землю.
— О том, что произошло в Глубоком Хранилище, Совету знать… пока не обязательно, — холодно произнесла она, стирая кровь с перчатки. А потом подняла голову и закричала в небо: — Я не уйду с пустыми рукам, слышишь, Яр⁈ Мне будет, что показать Совету!
Она продолжала колдовать над интерфейсом. Я, оставаясь бесплотным наблюдателем, незаметно подошёл к ней со спины.
Большинство символов и диаграмм были мне непонятны, какая-то запредельная наука или магия. Но одна строка приковала моё внимание: «Эксперимент: пространственно-временной континуум. На стадии рассмотрения Советом». А рядом стояла «рекомендуемая дата проведения»…
Знакомая дата. Даже слишком знакомая. У нас во всех учебниках истории она значилась как день Катастрофы. От такого совпадения у меня засосало под ложечкой…
Внезапно Серафима резко обернулась, её серебряные глаза… впились прямо в меня.
— Кто здесь? Яр? — её голос прозвучал удивлённо, но глаза тут же сузились в опасные щёлки. — Ты? Как ты?..
Серафима сделала шаг ко мне, и от неё повеяло такой ледяной угрозой, что песок под ногами, казалось, начал покрываться инеем. Зловещим голосом, словно выносила приговор, она произнесла:
— Твою налево! Хорош храпеть!
— … твою налево! Хорош храпеть! — Громкий стук и приглушенная ругань вырвали меня из сна.
Я резко распахнул глаза и уставился в потолок. Знакомые трещины, желтоватое пятно в углу, следы от скотча, где когда-то висел плакат рок-группы. Обычный, до боли знакомый потолок студенческой общаги.
«Сон? Опять эти сны…»
С самого детства они изредка тревожили меня, показывая вещи, которые я никак не мог знать. Зачастую даже полезные. Например, именно сны подсказали, где находится кристалл Алисы и даже пароль к нему.
Но эти люди… Ярослав… Серафима… Я раньше видел их исключительно на страницах учебников истории. И выглядели они совсем не так, как во сне. Не говоря уж о…
Так, стоп! Я же был в пещере! Со сломанной спиной! В компании вурма и Алисы! Как я оказался в общаге?
В комнате стоял привычный полумрак, нарушаемый только неоновыми бликами от рекламных вывесок за окном. Они окрашивали стены в пульсирующие красные и синие цвета, создавая почти сюрреалистичную атмосферу.
— Серёга, Сеня, хорош дрыхнуть! — снова раздался стук в дверь. — Открывайте, пиво само себя не выпьет!
Я медленно сел на кровати. Странно… не чувствую никакой боли.
С соседней койки доносился богатырский храп Серёги Кондрашова — моего соседа по комнате, студента факультета технической кибернетики. Его жизненный девиз звучал как «Не можешь стать умнее — стань пьянее». Он храпел так громко, что почти срывал штукатурку с потолка звуковой волной…
Огляделся. Комната выглядела как обычно: бедлам, который мы с гордостью называли «организованным хаосом». Повсюду валялись учебники, конспекты, микросхемы, пустые банки из-под энергетиков и пивные бутылки. На столе громоздилась башня из коробок из-под пиццы, угрожая обрушиться от малейшего прикосновения. Под кроватью Серёги виднелись контуры чего-то, подозрительно напоминающего самогонный аппарат (хотя он клялся, что это «экспериментальный дистиллятор для лабораторной по органической химии»).
