«Придётся довериться ему,» — ответил я. — «Иначе он просто не отстанет. К тому же, его знания могут нам пригодиться.»
— Хорошо, профессор. Я всё расскажу. Но вам придётся поверить в то, что выходит за рамки обычных представлений.
И я начал свой рассказ — о том, как нашёл кристалл в руинах, о падении в шахту, о нападении вурма, о появлении Алисы… Соколов слушал, не перебивая, лишь изредка делая глоток из своей стопки. Когда я закончил, он некоторое время молчал, обдумывая услышанное.
— Значит, у тебя в позвоночнике симбиоз из кристалла с искусственным интеллектом и инопланетного паразита? — произнёс он наконец.
— Если коротко, то да.
— И ты можешь… общаться с этим ИИ? Она может тебя слышать прямо сейчас?
«Скажи ему, что я не только слышу, но и вижу, как неаккуратно он побрился сегодня утром. Три пореза на подбородке и один под левым ухом,» — произнесла Алиса в моей голове.
Я улыбнулся.
— Она говорит, что видит три пореза от бритвы на вашем подбородке и один под левым ухом.
Соколов машинально потрогал подбородок.
— Невероятно… — пробормотал он, затем внезапно расхохотался. — Боги и демоны! Я превратил свою лабораторию в форт против инопланетного вторжения, а у меня просто студент завёл себе паранормального питомца! Или это питомец завёл студента?
«Эй, я не питомец!» — возмутилась Алиса. — «Я высокоразвитый искусственный интеллект времён Первой Экспансии! С чувством юмора! Хотя завести студента тоже могу, особенно если починю модуль приватных танцев…»
Я пересказал возмущение Алисы, и Соколов снова рассмеялся.
— Прошу прощения… сударыня Алиса, — произнёс он, обращаясь в пространство. — Не хотел вас обидеть.
— Она говорит, что принимает извинения, но в качестве компенсации хотела бы, чтобы вы выключили свой глушитель полностью. Ей неуютно, когда часть её функций заблокирована.
Соколов кивнул и подошёл к пульту. Через секунду чудо-прибор с тихим жужжанием выключился полностью.
«Ааах, так гораздо лучше!» — с облегчением выдохнула Алиса. — «Чувствую себя как после 8 часов в сауне. Все системы работают на полную мощность!»
— Теперь я понимаю многое из того, что меня беспокоило, — сказал Соколов, снова садясь напротив. — Твоя сила, знания, то, как ты смог победить тех шестерых из боевого факультета… А эти глаза вурма, они правда открываются вдоль твоего позвоночника?
— Да, но только когда я в боевом режиме. Обычно они спят.
— Потрясающе! — в глазах Соколова загорелся знакомый исследовательский энтузиазм. — Ты позволишь мне изучить эту связь? Чисто с научной точки зрения, конечно. Я никому не расскажу — это будет наш секрет.
«Он как ребёнок, который нашёл новую игрушку,» — хмыкнула Алиса. — «Но, думаю, нам может пригодиться его помощь. Особенно с укреплением твоих костей.»
— Конечно, профессор, — я кивнул. — Я вам всецело доверяю.
— Спасибо, Семен, я это ценю, — Соколов аж пожал мне руку, его глаза снова заблестели, словно от предвкушения. — Но перед этим давай поднимемся наверх и что-нибудь поедим. Агата будет ворчать, если я пропущу ужин. И твои пирожки, похоже, стали жертвой науки.
Я посмотрел на пирожки, которые выронил при падении. Они лежали на полу, раздавленные и непригодные для еды.
«Скажи ему, что не отказался бы от пирожков,» — произнесла Алиса. — «Да, я знаю, что не могу есть, но мне нравится наблюдать вкусовые ощущения через твои рецепторы. К тому же, судя по запаху, Агата Михайловна готовит божественно!»
— Алисе тоже не терпится попробовать пирожки, — сказал я с улыбкой.
— Она и такое может? — изумился Соколов.
В этот момент дверь лаборатории распахнулась с таким грохотом, что мы оба вздрогнули. На пороге, словно богиня возмездия, стояла разгневанная Агата Михайловна. Её обычно добродушное лицо напоминало грозовую тучу.
— Савелий Аркадьевич Соколов! — возмутилась она, угрожающе размахивая полотенцем. — Это что за гул опять? Весь дом наэлектризовало! Я чуть в обморок не упала, когда меня статическим электричеством десять раз ударило! И что за крики? Соседка Петрова звонила, спрашивала, может мы тут оружие какое тестируем?
Её проницательный взгляд быстро оценил ситуацию: гудящий потрескивающий генератор, сеть на полу, разбросанные пробирки и приборы, а потом остановился на нас — двух взрослых мужчинах, пьющих настойку посреди этого хаоса.
— Это… научный эксперимент, Агата, — виновато пробормотал Соколов, поднимаясь на ноги и отряхивая колени. — Я, кажется, не учел особенности этого типа излучения…
— Эксперимент? — она фыркнула с таким скептицизмом, что даже имперский цензор позавидовал бы. — В подвале? В девять вечера? А ужин тем временем уже час как на столе! Я борщ третий раз разогрела!
Она повернулась ко мне, и её взгляд тут же смягчился:
— Заманил он тебя в свои сети, Сенечка! Весь бледный, исхудавший! Ох, эти мужчины и их вечная наука…
Я встретился глазами с профессором, и мы оба не сдержали улыбки — как два мальчишки, пойманные за шалостью. Некоторые вещи не меняются, какие бы странные события ни происходили вокруг. А борщ Агаты Михайловны — точно одна из таких констант.
