— Без оружия, без артефактов, — Велегжанинов невозмутимо продолжал заполнять протокол.— И, наконец, каковы условия победы и что получает победитель?
Я не медлил с ответом, словно заранее продумал свою стратегию:
— Десять тысяч кредитов и публичные извинения за ложные обвинения в воровстве. И, пожалуй, письменное обязательство никогда больше не использовать свои туфли как зеркало для подглядывания под юбки студенток.
Стеллингер расхохотался так, словно я рассказал самую смешную шутку в мире:
— Десять тысяч кредитов? У нищеброда вроде тебя таких денег нет и быть не может! Может, ты ещё и мой родовой замок себе потребуешь в качестве летней резиденции?
— Если я проиграю, — спокойно ответил я, словно обсуждал прогноз погоды на завтра, — оформляйте на меня микрокредит под проценты как у кровопийц. Баронет получит свои деньги сразу, а я буду выплачивать долг до конца своих дней.
— Пойдет, — Стеллингер растянул губы в злой ухмылке. — А в случае твоего поражения, помимо денег, ты публично вылижешь мои ботинки. Прямо здесь, перед всеми.
Велегжанинов нахмурился так, что его брови почти соединились на переносице, образовав одну сплошную мохнатую гусеницу:
— Господин Стеллингер, подобные условия неприемлемы. Они унижают человеческое достоинство и нарушают этический кодекс академии.
— Либо такие условия, либо никакие, — упрямо заявил Стеллингер. — Я имею право требовать компенсацию за моральный ущерб от оскорбления моей чести. К тому же, я уверен, что пролетарий будет счастлив наконец-то заняться чем-то, к чему он действительно имеет призвание.
Я почувствовал, как внутри разгорается гнев, подобный лесному пожару. Впрочем, я быстро унял его, как опытный укротитель диких зверей. Пусть думает, что загнал меня в угол — это только сделает его поражение более сладким.
— Меня устраивают эти условия, профессор, — неожиданно для всех произнёс я с безмятежностью буддийского монаха. — Но только если они зеркальные. В случае моей победы баронет продемонстрирует всем гибкость своего языка на моих ботинках. Думаю, публике понравится. Язык у него вроде достаточной длины.
На трибунах послышались смешки, переходящие в откровенное хихиканье. Лицо Стеллингера слегка побагровело, напоминая цветом перезрелый помидор.
«Отличная мотивация, босс», — раздался в голове голос Алисы. — «Я уже вижу заголовки в „Академическом Вестнике“: „Студент-простолюдин рискнул репутацией ради возможности унизить аристократа через чистку обуви“. Это так… по-геройски».
Я же лишь мысленно хмыкнул.
— Что ж, если обе стороны согласны… — Велегжанинов сделал ещё одну пометку, словно подписывал смертный приговор. — Дуэль состоится здесь и сейчас. Победителем считается тот, кто заставит противника признать поражение, выведет его из строя. Или, по решению медиков, сделает продолжение поединка невозможным.
Я окинул взглядом трибуны и заметил, что зрителей стало ещё больше. Казалось, вся академия собралась посмотреть на необычное зрелище. Такое ощущение, что я попал на римскую арену, только без львов и гладиаторов. Хотя Стеллингер вполне сошел бы за гиену.
Среди знакомых лиц я разглядел Макса Рогова и Тимура Кайлова, сидящих в первом ряду с видом заговорщиков. Страхова с ними не было, что несколько удивило меня — неужели брезгует смотреть на борьбу низших существ?
Киры я не заметил. Но, уверен, она где-то здесь.
«Алиса, закончила аналитику?» — спросил я, разминая плечи.
«Ага, наш баронет будет посильнее Макса Рогова,» — ответила Алиса после короткой паузы. — «У него защитный покров класса С+, плюс Дар Кристаллизации. И он тренированный боец, в отличие от Рогова, который, кажется, тренировал только свое высокомерие. Это будет непросто. Но и ты у нас теперь практически тиранозавр. Правда, с короткими передними лапками.»
«Справлюсь,» — уверенно ответил я.
«Почему ты так уверен?» — В голосе Алисы звучало удивление. — «У тебя что, появилась новая суперспособность — супероптимизм в безнадёжных ситуациях?»
«Я чувствую это.»
«О-о-о-о-о, ну раз чу-у-у-у-у-у-у-увствуешь… — протянула Алиса, не скрывая сарказма. — Тогда ладно. Тогда все в порядке. Я думала, нам нужен был план, но раз ты ЧУВСТВУЕШЬ, то я спокойна».
Двое сотрудников службы безопасности подошли к нам с ручными сканерам — стандартная процедура перед началом поединка, чтобы убедиться, что никто не нарушает правила.
Один из них провёл сканером вдоль тела Стеллингера.
— Чисто, — объявил он. — Никаких запрещенных артефактов.
«Только зашкаливающий уровень ЧСВ, но это сканер не фиксирует», — Алиса хихикнула.
«А мою руку они не засекут?» — спохватился я.
…Вот об этом я не подумал. Вся моя лихая задумка сейчас могла закончиться на диагнозе «незаконная модификация, добро пожаловать в карцер».
«Спокойно, босс,» — раздался в голове голос Алисы. — «Я уже взломала их сканер. Теперь он будет показывать им только рецепт бабушкиного пирога и прогноз погоды на Марсе. Они будут в восторге.»
«Ты серьезно что ли?»
«Конечно, — последовал ответ. — Я ж галактический хакер, ты забыл что ли?»
