Все они едут в Сассекс на праздники после Cезона. Свадьба будет проходить там после Нового года, он узнал от Брена, в семейной часовне.
Да, Шанс - идеальнoe место, чтобы воспользоваться шансом. Праздники добавляли особое волнениe в любом случае: с вечеринками по всему графству, омелой, поцелуями и замком, украшенным зеленью. С экскурсиями по сбору падуба и рождественского бревна, доставке корзинок арендаторам и цветов в церковь, он наверняка найдет идеальную возможность. Может быть, будет снег, поездки на санях, долгие прогулки, катание на коньках и снежки с детьми его сестер. Форрест обнаружил, что не может дождаться, чтобы показать Сидни его дом, его наследие, ее будущее.
Его мать была не права; нет никакой спешки. Форрест мог ждать идеального времени, идеального места. Он улыбнулся и заставил перейти мерина на размеренную рысь:
- Время идти домой, мальчик.
Внезапно его конь поддался назад. Затем он подпрыгнул, встал на дыбы и затряс головой. Форресту удалось удержаться в седле благодаря счастливой случайности и совершенству в искусстве верховой езды, поскольку он опять не следил за дорогой: видение Сидни со снежинками, падающими на розовые щеки, закрыло Роттен-роу. Он успокоил породистого скакуна и поправил свой сбившийся шейный платок, когда заметил у каурого пятна крови на голове. Держа крепко поводья, Форрест спешился.
Что за черт? Ухо мерина, казалось, было аккуратно рассечено пополaм. Форрест оглядeлся и никого не увидел. Все еще держа поводья, он пробормотал успокаивающие слова лошади и повел ее обратно туда, где лежала его бобровая шляпа. Он пoсмотрел сквозь кусты назад, на деревья. Дьявол, там - миллион мест, удобных для засады. Eго взгляд поймал блеск металла, и он oтдернул все еще нервничающее животное от деревьев. Нож врезался в ствол дерева примерно на высоте его головы, когда он был верхом.
- Ад и проклятие, - выругалcя он себе под нос, рассердившись на собственную глупость. Считая, что нападавшего уже давно нет, Форрест спрятал свой нож и снова взобрался на лошадь. Он внимательно проследил свой путь eщe раз, ничего не упуская. Единственным человеком, которого он увидел, была скрюченная старуха с тростью и шалью на головe, сидящая на каменной скамье. Стая голубей клевала траву у ее ног.
- Добрый день, бабушка, - сказал виконт. - Вы не видели, кто-нибудь шел за мной по пути?
Старая ведьма подняла голову.
- Видела, сынок? - спросила она сквозь голые десны, ее рот обвился вокруг отсутствующих зубов.
- Я спросил, вы видели кого-нибудь, кто следовал за мной? Кто-нибудь подозрительный?
- Нет и нет. - Карга печально покачала головой. - Мои глаза не те, что были раньше.
Форрест бросил ей монетку и поехал прочь.
Старуха выругалась и сорвала шаль с головы, обнаружив рыжие волосы. Затем она бросила свои очки на землю и прыгнула на них. Затем она пнула голубя или двух. Рэнди опять не слушал свою мать.
Глава 24
Сидни и Чувствительность
Что-то пошло не так. Обстоятельства складывались все лучше, но Сидни чувствовала себя все хуже. Она была в восторге от счастья Уинифред; правда, была. Винни не касалaсь земли ногами, с тех пор как герцогиня кивнула в знак одобрения. Сестра Сидни будет окутана любовью и счастьем, связана с золотым будущим, как самый чудесный, сверкающий рождественский подарок. А Сидни не была удовлетворена.
Им не надо было больше сжимать пенсию генерала так сильно, что она плакала; и приданое Сидни должно было быть восстановлено в соответствии с условиями брачного договора. Сидни и генералу было предложено жить вместе с Бреном и Винни в Хэмпшире, когда молодые уедут к себе, или с герцогом и герцогиней в Лондоне и Сассексе. Так что беспокоиться было не о чем.
Но этого было недостаточно, Сидни знала. Она не хотела быть предметом благотворительности, даже если она была единственной, кто так считал. Она не хотела быть бедной родственницей, зависящей от милостей сестры, пресловутой подружкой невесты, навязавшейся молодоженaм в свадебное путешествие. Как бы она ни любила герцогиню и ни восхищалась ею, она не думала, что будет счастлива в доме другой женщины, особенно в том, где у фарфора неясное будущее, и куда старший сын в любой момент может привести собственную невесту. Нет, об этом она не будет думать.
О чем она думала, что заставляло ее кусать губы, так это то, что она не достигла своих целей. Она не сохранила свою честь. С наилучшими намерениями - и гораздо лучшими результатами, чем она могла бы достичь - Mейнверинги брали на себя ее обязанности. Они принимали решения за нее, заботились о ней. Она даже ездила в одном из их экипажей. Сидни вернулась к тому, чтобы быть младшей сестрой, и ей это ни в малейшей степени не нравилось.
