С точки зрения папства, расследованиям в Арагоне мешал, как и в Англии, практически полный запрет на применение пытки. Многие тамплиеры просидели в тюрьмах более трех лет, пока длилось следствие, однако условия их содержания были явно значительно лучше, чем во Франции. Три раза в неделю им давали мясо, а также яйца и рыбу, хотя поступали жалобы на нехватку одежды и одеял. Порой, видимо, применялись кандалы, что вызывало опухание суставов и различные воспалительные процессы, особенно у стариков, однако нет ни одного свидетельства использования действительно жестоких мер, которые широко применялись во Франции79. В марте 1311 г. папа послал из Авиньона письменный приказ архиепископу Таррагоны и епископу Валенсии: некоторых тамплиеров следовало подвергнуть пыткам, дабы получить от них «правдивые» показания80. Видимо, в августе 1311 г. пытка была применена по крайней мере к 8 тамплиерам, находившимся в Барселоне, однако никаких признаний добиться так и не удалось81. Вскоре слушания в Арагоне явно стали сходить на нет, и судьбы отдельных тамплиеров решали уже местные советы; например, совет Таррагоны 4 ноября 1312 г. объявил тамплиеров невиновными в тех преступлениях, которые им припысывались, и свободными от всякого бесчестья, «хотя их и подвергали пыткам, дабы добыть (у них) признание в совершенных преступлениях»82.
Наиболее тесно связано с Арагоном было королевство Майорки, где правил представитель младшей ветви арагонской королевской семьи. Майорка была значительно меньше Арагона, ей принадлежали земли, находившиеся на большом расстоянии друг от друга; королевство включало не только Балеарские острова, но и материковые графства Руссильон и Сердань, а также сеньорию Монпелье. Король Хайме был не в состоянии бросить вызов королю Франции или же противостоять авторитету папы римского, даже если б и хотел это сделать, так что аресты тамплиеров, видимо, были произведены вскоре после издания буллы «Pastoralis praeeminentiae» от 22 ноября 1307 г.83. Большая часть документации, связанной с этим королевством, сохранилась в Руссильоне, в диоцезе Эльна, в том числе и документы, связанные с процессом тамплиеров из весьма важного приорства Мас-Деу, командором которого был Рамон Са Гардиа. Под началом Мас-Деу находилось еще семь небольших приорств, в которых было по 2-3 тамплиера. С началом арестов 26 членов ордена были взяты под стражу, а в августе 1309 г. к ним присоединился и Рамон Са Гардиа, когда его как преступника изгнали из Арагона. Видимо, тамошние тамплиеры были людьми несколько иного склада, чем те, что были арестованы во Франции; занимались они, главным образом, мирным сельскохозяйственным трудом.
Несмотря на достаточно успешно произведенные аресты, слушания в судах не начинались до 1310 г. Рамон Коста, епископ Эльна, был викарным епископом Жиля Аселена, архиепископа Нарбонского, от которого и получил два соответствующих документа, в том числе копию буллы «Faciens misericordiam» и 127 статей обвинения. В своем письме от 5 мая 1309 г. архиепископ требовал, чтобы папские указы выполнялись незамедлительно, однако епископ Эльна не начинал процесса до 14 января (это была среда) 1310 г., объясняя задержку тем, что был болен и даже в тот момент еще не совсем поправился. Повинуясь папе, епископ собрал комиссию, состоявшую из двух каноников эльнского собора, двух доминиканцев и двух францисканцев из Пер-пиньяна84.
Во второй половине января комиссия заслушала показания 25 тамплиеров, которые прослужили в ордене от 4 до 37 лет. Все эти люди недвусмысленно настаивали на своей невиновности. Бартоломео де Турри, священник, состоявший в братстве 29 лет, давал показания первым, и его ответы вполне типичны.
Он отрицал обвинение в гомосексуализме и отказывался верить, что кто-то из тамплиеров виновен в подобном грехе, «ибо на того, кто пренебрегает (этим) запретом, падет гнев Божий». Он признал, что рубахи тамплиеры подпоясывали веревками, «ибо сказано в Евангелии от Луки: Sint lumbi vesti precincti…» < «Да будут чресла ваши препоясаны…» (Лк., 12:35).>, и прибавил, что веревкой подпоясывались все братья со дня вступления в орден и что таков закон их братства. Никаких идолов этими веревками они не касались. Его самого, а также других, в том числе четверых священников и двоих рыцарей (он сам участвовал в их приеме), принимали в орден самым обычным способом.
