Жан Бургонь рассказывает и о других выступлениях в поддержку Плезиана. Так, например, архиепископ Нар-бона Жиль Аселен сравнил тамплиеров с мадианитянами <Мадиаиитяие — кочевой народ, родственный израильтянам и часто воевавший с ними, кочевавший с востока на запад от залива Акаба и совершавший набеги даже до долины Израильской.>, которые, как говорится в Библии, совратили израильтян, хотя, кажется, не было на свете ереси мерзостнее, чем у тамплиеров. Многие язычники и еретики отрицали божественную сущность Иисуса Христа, но соглашались с тем, что он был пророком и святым. Тамплиеры же не только отрицали Его божественную сущность, но и называли Его лжепророком. Перед лицом страшной опасности архиепископ призывал действовать как можно скорее, пока ересь эта не распространилась повсеместно, подобно арианству, которое начиналось в Александрии с крохотной искорки, вовремя не загашенной и разгоревшейся большим пожаром. Вслед за Аселеном выступал Эджидио Колонна, архиепископ Буржа, а также представители других сословий: один из баронов короля, представлявший Париж и говоривший по-французски, и депутат от горожан Тулузы и Монпелье, говоривший на юго-западном диалекте лангедок55. Кольцо осаждавших сжималось, однако папа стоял на своем. Теперь была его очередь выступать. Подкрепляя свои суждения цитатами из книг пророков Амоса и Мала-хии и соглашаясь с тем, что всем служителям церкви, а особенно папе, надлежит ненавидеть зло и любить добродетель, он, однако, заявил, что во всем, даже и в этом, необходимо действовать по справедливости. До своего избрания он мало знал о жизни ордена тамплиеров, ибо редко кто из дворян в его родных местах вступал в этот орден. Но впоследствии ему пришлось лично узнать многих тамплиеров, и он ценил их очень высоко. И все же, окажись они действительно виновны в названных преступлениях, все эти люди станут ему ненавистны. Как только предъявленные ордену обвинения будут ему, папе, доказаны, он немедленно начнет против них процесс и сам станет их судией. И тогда он и кардиналы станут действовать быстро и решительно, «однако же не поспешно, а по зрелом и здравом размышлении», как и велит им Святая церковь. Папа сказал все это на латыни и затем повторил по-французски, чтобы поняли все. Он заметил также, что гораздо реже, чем то утверждает Плезиан, встречался с королем Филиппом. Они действительно обсуждали вопрос о тамплиерах в Лионе, однако тогда папа никак не мог поверить обвинениям по адресу ордена, а в Пуатье даже вспомнить не мог, что говорил при встрече в Лионе. Одно он знал точно: он никогда не посылал королю писем, в которых санкционировались бы аресты тамплиеров.
Да, он занимает высочайший пост главы церкви, основанной на крови Иисуса Христа и на крови его апостолов, но вместе с возведением на столь высокий пост, облачением в драгоценные одежды и вручением ему прочих атрибутов власти первосвященника на плечи его возложена тяжкая ноша. У него и в мыслях не было подозревать французского короля в алчности, тем более что, «согласно высказанному от имени короля предложению», имущество тамплиеров Филипп IV присваивать вовсе не собирался, а «считал, что его следует передать в распоряжение церкви и направить полученные средства в помощь Святой Земле». Жан Бургонь, сухо отмечая, как умело папа обратил заявление Плезиана в свою пользу, пишет: «Этого „в распоряжение церкви" господин Гийом де Плезиан даже не произносил». Папа сказал далее, что непременно вскоре сам займется этим делом и даст сорокадневную индульгенцию любому, кто пять раз в день прочтет «Pater noster» и семь раз «Ave Maria», лишь бы Господь был милостив к нему, папе, в этих начинаниях и помог ему завершить дело достойным Его образом56.
Итак, эффектная словесная атака Плезиана потерпела неудачу. 14 июня ему пришлось снова выступить с длинной речью, и на этот раз тон его выступления был откровенно угрожающим. Уже первые слова звучали зловеще: «Наисвятейший папа, тебе известны слова Господа нашего, Повелителя и Создателя, ни разу не согрешившего: „Кто упрекнет меня во грехе?". Он изрек, обращаясь к евреям <Изрек это апостол Павел в Послании к Евреям.>, эти слова как пример для своих наместников в церкви Господней. Ведь всякий первосвященник, из челове-ков избираемый, для человеков поставляется на служение Богу, чтобы приносить дары и жертвы за грехи, могущий снисходить невежествующим и заблуждающимся; потому что и сам оболожен немощью, и посему он должен как за народ, так и за себя приносить жертвы о грехах. И никто сам собою не приемлет этой чести, но призываемый Богом» <Евр. 5.>. Однако порой главы церкви «с презрением, а не со смирением приемлют любой совет касательно своего поведения от людей более низкого звания», если совет этот препятствует возникновению громкого скандала, ибо известно, что «Господь узнает истину именно благодаря людям маленьким… и это даже на пользу великим мира сего».
