Итак, Плезиан снова подошел к центральной теме. «Ропот возмущения достигает ушей Господних, а также ушей того, кто является его наместником на земле: пора уже отделить зерна от плевел, а плевелы затем собрать и предать огню». Король первым предпринял активные действия в защиту Святой церкви «не как обвинитель, ниспровергатель или подстрекатель, но как посланец Божий, борец за чистоту католической веры и закона Божьего». Многие предлагали ему действовать независимо от церкви, дабы, согласно «заповедям Господним», «искоренить зло, творимое тамплиерами», однако он, как почтительный сын, обращается к папе римскому с тремя просьбами. Во-первых, осторожно дать совет прелатам Франции и других государств начать следствие против тамплиеров в своих диоцезах; во-вторых, возобновить инквизиционное расследование и, в-третьих, исторгнуть именем Господа из лона Святой церкви орден тамплиеров, который на самом деле правильнее было бы называть презренной сектой.
Ответ на эти просьбы папа дал лишь в самых общих чертах, ничего конкретно не провозглашая и не заявляя, а потому, «естественно, души присутствовавших были весьма смущены, бреди людей послышался ропот», ибо кое-кто подозревал, что папа желает защитить тамплиеров, а другие, увидев, что папа отвечает «как бы в сомнении», и сами стали сомневаться в виновности членов этого ордена, хотя преступления их всем совершенно очевидны. А потому, чтобы избежать скандала и доказать свою любовь к справедливости и добродетели, папе следует действовать более решительно, ибо дьявол исподтишка «уже отнял (у папы) агнцев-тамплиеров, обратив их в волков», а теперь попытается выкрасть и тех, кто еще остался в стаде. «Недопустимо, чтобы этот вор застал тебя спящим!»
Если же папа действовать не будет, тогда народы и их правители станут действовать вместо него, ибо все они живут лишь католической верой и любая попытка отречься от нее или ее извратить есть покушение на жизнь их, смысл ее и цель. «А потому, если правой руки, руки церкви, не будет достаточно для защиты ее святого тела, то разве нельзя поднять и левую руку, то есть светское право, на его защиту?» Ну а если обе руки окажутся недостаточно сильны, на защиту веры встанет весь народ, и тогда «ты, наисвятейший отче, уступишь другим славу в деле служения Господу, что было бы для тебя постыдно».
Далее Плезиан остановился на втором вопросе, вызвавшем очередное «смятение чувств» у французского народа: на отсрочках следствия по делу тамплиеров, в результате которых папу можно было практически обвинить как пособника (fautor) еретиков и преступников. Здесь Плезиан проводит параллель с византийским императором Анастасием, который, хоть и был неплохим правителем, все же был отвергнут Господом и церковью как fautor ереси, ибо скорее поддерживал монофизитов, а не боролся с ними. Плезиан цитирует «Откровение Иоанна Богослова»: «О, если бы ты был холоден или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» <Откр. 3:15-16.>. Новая отсрочка, утверждал Плезиан, вызовет еще большее смущение душ, ибо теперь о ереси тамплиеров известно всем, и она может получить широкое распространение. Души наиболее слабых уже и без того поколеблены в вере, да и внутри самой церкви нет должного порядка. Преступления тамплиеров очевидны, так что правосудие должно свершиться безотлагательно. И нет необходимости беспокоиться на тот счет, как именно были выявлены эти преступления — светскими лицами или Святой инквизицией. «Все, кому это небезразлично, призваны на защиту истинной веры»57.
