— Вижу. Талу, марш спать.
Мальчишка исчезает.
— Потрудитесь объяснить столь поздний визит, — бурчу я.
— Поздний? — поднимает седые брови майор.
— На моих часах три ночи, — бурчу я. — Если они не врут, конечно.
Шутка. Полетные часы космонавта, которые у меня на руке, врать не могут.
— Для безопасности королевства не существует раннего или позднего времени, — значительно говорит майор. — Впрочем, барон, это неважно. Я прибыл сюда со следующим заявлением. Знаете ли вы виконтессу Лиину Шер Гахоо?
Я ожидал чего угодно, только не этого. Я говорю:
— Да, естественно.
— В каких отношениях с ней находитесь?
— Ни в каких.
— Барон, не пытайтесь ничего скрывать.
— Я не пытаюсь, майор. Я ухаживал за ней два года назад, затем был сослан. Между нами никогда не было мало-мальски серьезных отношений. Я был увлечен ею, но покажите мне молодого аристократа, который ею увлечен не был. Повторяю, это было два года назад.
Майор кивает.
— Как поднадзорного ссыльного, барон, я обязываю вас известить Комитет безопасности королевства о возможном появлении в вашем поместье вышеназванной особы. Равно известите нас и о возможных звонках или почтовых отправлениях от нее. Можете передать информацию через дежурного офицера надзора или напрямую.
Я киваю, ничего не говоря. Вот это номер!
Трое в зеленом поворачиваются и исчезают.
Я ложусь и в задумчивости смотрю в потолок. Почему Комитет разыскивает Лиину у меня? Вернее, почему они решили, что она непременно обратится ко мне?
В спальню проскальзывает Талу, опускается на колени возле моей постели.
— Что тебе? — спрашиваю я его.
— Господин, — шепчет он. — Я все слышал.
— Ну и что же? Я знаю, что ты все всегда слышишь, даже то, что для твоих ушей не предназначено.
— Господин, а я знаю кое-что.
— Боги мои, и это меня не удивляет, — пожимаю я плечами и с притворным гневом беру мальчишку за ухо. — Ну, что ты там такое знаешь?
— Я знаю, что госпожа, о которой они говорили, сегодня звонила.
— Как? А почему ты меня не соединил?
— Вы сами мне приказали днем вас не будить, всех звонящих посылать к чертям.
— И ты послал ее? — ужасаюсь я.
Мальчишка скромно ухмыляется.
— Нет, господин. Я спросил, может ли она перезвонить. Она сказала, что нет. Я спросил — может, господин барон сам ей позвонит? Она сказала, что ей позвонить некуда, но она просто хотела знать, дома ли господин барон. И положила трубку.
— А-ха… — задумываюсь я, вновь ложась на спину. Ухо Талу я отпускаю. Он не спешит уходить, и я знаю, почему: он боится спать один в темноте. — Ладно, можешь лечь тут, — милостиво говорю я ему. Он в восторге кланяется, на секунду исчезает, возвращается со своим одеялом и устраивается на мохнатой шкуре, которая покрывает пол в спальне. Через минуту он уже крепко спит, посапывая носом.
Я продолжаю думать, но теперь мои мысли принимают более определенный оборот. Лиина в опасности, она скрывается, это ясно. В наше время удивляться этому не приходится. Но почему так произошло? Что заставило ее скрываться? В чем могут ее обвинить? Предупредила ли она беспочвенный арест или действительно замешана в чем-то? Я вспоминал, как блестели ее глаза, когда я рассказывал ей о космических полетах, о том, как на орбите Красной луны лазерным лучом сбил огибавшую наш маленький спутник боевую ракету, которая должна была устремиться вниз, к нашим островам — последнюю атомную ракету Смаргуды… Ее очень интересовало все, связанное с боями в космосе. Как она отличалась этим от других, глупых и напыщенных девиц, для которых не существовало божественной красоты космоса, многоцветных зорь в верхних слоях атмосферы, пепельно-розового кривого горизонта ледяной Красной луны, ослепительного выпуклого шара Белой луны… Мой мир, мир бешеных скоростей, мир безмолвных погонь, оранжевых факелов черных ракет, метеоров и радиационных полей, белых бетонных плит боевого космодрома Ллионоо, мир, от которого я отлучен — теперь, видимо, навсегда. Я вспомнил, как рассказывал о своей погоне за летающей тарелкой, как я видел соединение летающей тарелки с ее гигантским кораблем-маткой на геостационарной орбите, о том, что летающие тарелки не оставляют следов на экране локатора, их можно видеть только визуально, но они есть, я видел их неоднократно… Она смотрела на меня так, как никогда не смотрела ни одна женщина в мире, и слушала, слушала… Действительно слушала, а не вежливо выслушивала. Как та корова, Иггвоо:
— Барон, только вы никому об этом не рассказывайте, а то вас спишут с летной работы…
Незаметно наступает утро. Я поднимаюсь, стараясь не разбудить раба, но он просыпается и вопросительно смотрит на меня. Я шепотом говорю:
— На пляж пойдем?
Он кивает и мигом вскакивает. Я снимаю пижаму, он подает мне плавки, и мы тихо спускаемся в холл. Охранник спит. Мы бесшумно выходим на улицу. В машине спит дежурный офицер. Мы босиком бежим к пляжу. Талу так же бесшумен, как и я, хотя за мной десять лет тренировок, а ему всего тринадцать, но он белый, у них в крови эта кошачья тишь движений…
