Прованс от A до Z полностью

Каждый раз, когда я вижу этот небольшой, прекрасно сохранившийся мост, я делаю над собой усилие, чтобы поверить, что ему две тысячи триста лет. Еще труднее мне представить, что какая-либо постройка XX века простоит так долго, да еще сможет выполнять возложенную на нее создателями задачу.

Да, умели римляне сочетать в своих сооружениях функциональность, элегантность и прочность. Конечно, не все их строительные шедевры дошли до наших дней, но виной тому века разрушений, разграбление потомками. Стащить камень древней постройки, чтобы соорудить себе коровник, — традиционная форма местной экономии на стройматериалах. Но, несмотря на невзгоды, сохранилось достаточно акведуков, амфитеатров, арок и мостов, чтобы продемонстрировать, что римляне были способны не только маршировать да покорять племена варваров.

Le Pont Julien находится рядом с шоссе N100 между Аптом и Кавайоном. Построен он, чтобы дать путешествующим по Домициановой дороге возможность пересечь, не замочив ног, речку Калавон. Домицианова дорога — связующее звено между Италией и Испанией. Мост невелик — длина его менее 50 метров, — но на диво пропорционален. Три пролета, две опоры. С типичным римским вниманием к мелочам опоры снабжены ледорезными выступами, чтобы облегчить прохождение воды в половодье, хотя не припомню, чтобы Калавон когда-нибудь разливался. В общем, мост обладает солидным запасом прочности и заслуживает более солидной реки, чем Калавон, в наши дни представляющий собой довольно-таки жалкий ручеек.

В общем, Le Pont Julien незыблемо стоит на своем месте и по-прежнему успешно пропускает транспортные средства, для которых древние римляне явно его не рассчитывали: «рено», «ситроены», «пежо», тракторы с прицепами, иной раз и заблудившийся тяжелый грузовик — все они минуют мост, и водители их часто не подозревают, что спасает их от необходимости преодолевать ручей вброд столь древняя постройка.

ПРИМЕЧАНИЕ. Недавно администрация по охране памятников, вспомнив, что и Древний Рим не вечен, запретила движение по мосту транспортных средств, предоставив его в полное распоряжение пешеходов. Теперь по нему можно пересечь Калавон без риска попасть под колеса.

С тем, что хурма пришла к нам из Китая, никто не спорит. А вот путь, которым она прибыла в Европу, остается предметом горячих споров любителей этого сочного фрукта. Некоторые считают, что ее привез с Дальнего Востока в Калифорнию коммодор Перри, и произошло это в 1856 году. Другие считают это полной чушью и отмечают, что именно этот фрукт обнаружили в Виргинии еще в XVII веке, и путешественник Уильям Стрэчи описал его как «нечто ароматное, сладкое, роскошное». Вскоре после этого kaki (каки) появилась в Европе, возможно, ее привез ботаник сэр Джозеф Банкс, спутник капитана Кука. Так или иначе, но хурма пришла в Прованс и прочно здесь обосновалась.

Фрукт этот отличается многоликостью. Встречается kaki круглая, коническая, расплющенная, бывает гладкокожая, а есть и бугристая. Цвет разных сортов тоже неодинаков, от красного до желто-оранжевого, а по форме плоды напоминают гипертрофированные томаты. Содержание сахара разное, но все их можно считать безоговорочно сладкими. Плоды богаты витамином С и прекрасны на вкус в свежем виде, без всякой обработки.

Но самое замечательное ее свойство — это вид дерева зимой. В то время как весь окружающий ландшафт сер и невзрачен, хурма стоит, как будто подсвеченная прожекторами. Листья с нее опали, но плоды держатся на ветках, яркие, оживляющие пейзаж. Если выпадает снег, их краснота на белом фоне поражает. В зимние сумерки кажется, что внутри каждого плода светится лампочка. Мы не торопимся снимать их с веток, оставляем до новогодних дождей.

Кому не известен напиток vin blanc cassis, приготовленный из смеси стакана белого вина с ложкой crème de cassis, наливки из черной смородины! Однако этот напиток обычно называют просто кир, в честь каноника Кира, мэра Дижона, которому приписывают изобретение напитка.

Однажды я заблудился в дикой северной глуши за Мон-Ванту, в забытых богом краях — так считают живущие южнее. Доехав до какой-то деревеньки, решил определиться. Зима, холод, все попрятались, жители, казалось, заснули до весны. Ставни закрыты, на улицах даже котов не видать. Живыми огоньками подмигивает лишь гирлянда над входом в местное кафе.

Я вошел и увидел бар, каких в сельском Провансе сотни: в углу мерцает и бубнит телевизор, столики и жесткие стулья, множество марок pastis декорируют стену за стойкой; кофе-машина, дозатор арахиса, пластиковый поднос с одиноким, сваренным вкрутую яйцом, наконец, хозяин, молодой человек, штудирующий спортивную газету «Л’Экип». Он да я, больше никого.