у меня нет слов, я растеряна и не могу уйти из Белого дома достаточно быстро.
***
– Это вовсе не мое воображение, – говорю я Беннетту, когда он въезжает в подземный
гараж отеля «Франклин». – Мои бабушка и дед участвуют в каком–то...заговоре.
– Что ты имеешь в виду? – спрашивает он, пока паркует машину на месте,
принадлежащему номеру, которым он владеет. Номером, куда он приводил своих саб и я
снова мои мысли возвращаются к вопросу, который я задала ему о сенаторе Уорнер и на
который он отказался ответить, были ли они любовниками?
– Я не знаю. Это внутреннее чувство.
Снаружи было темно, но внутри меня было еще темнее...тьма со всей ее грязной ложью и
грязными секретами, которая лезла из всех щелей быстрее, чем я могла с ней справиться.
Я подавляю дрожь при мысли о президенте, моих бабушке и дедушке, возможно, Вице–
президенте...сколько еще таких, как они плетут интриги в этой исковерканной
политической шахматной партии?
– Если ты не уверена, почему бы нам не поговорить о чем–то конкретном? – Он открывает
свою дверь, прежде чем я могу ответить. Что я могу сказать, не разжигая огня?
Открыв мою дверь, он берет мою руку и тянет меня вверх. – Ничего конкретного. В этом и
проблема, – отвечаю я.
– Но кое–что всплыло наружу. И ты все еще утаиваешь от меня что–то.
Я не отвечаю ему. Не только я одна утаиваю.
– Правительственные обеды никогда не бывают скучными, разве это не твои слова? – В
его голосе проскальзывает издевка. Я смотрю в его задумчивые глаза, в которых появился
намек на гнев, в этих его зеленых глубинах. Он медленно моргает и взмах его темных
ресниц настолько притягателен, как никогда прежде.
– Было очень сложно. Но пребывание рядом с моей семьей в течение пяти минут может
привести к этому. Трудно сказать. – Я напоминаю себе, что совсем не время выдать все
мои секреты.
– Но у тебя есть свое мнение, – отмечает он.
Мы подходим к частному лифту и, когда мы останавливаемся перед полированной
металлической дверью, я бросаю на него взгляд. По крайней мере, я настолько разгневана,
насколько я себя чувствую, гнев для меня как спасательный круг, который держит меня
вместе, а не дает распасться на части.
– Мы можем подождать, пока не поднимемся наверх, чтобы обсудить, что произошло?
– Никаких проблем, как ведь пожелаешь. – Двери плавно скользят, открываясь и Беннетт
жестом предлагает мне войти.
Обычно к этому времени он прижимал меня к стене лифта, врываясь своим языком мне в
рот, сжимая в кулак мои волосы и предоставляя самое лучшее в моей жизни. Но не
сегодня. Мы стоим рядом друг с другом, наши плечи не соприкасаются.
Он приглашает меня выйти из лифта и вот мы стоим перед дверями номера люкс. Внутри
меня целый кордебалет, который рвется наружу и жаждет получить ответы на вопросы. Он
с силой проводит своей магнитной карточкой, точно такой же, какую он давал мне.
Голосок в моей голове шепчет:
– Сколько таких как ты?
Остановись! Перестань думать о том, сколько раз он делал это. Он открывает дверь и
замирает, позволяя мне войти первой. Я обхватываю себя за талию, прохожу вперед, а он,
как тень, следует за мной.
Я слышу как стучат наши каблуки по полу. Их звук разрозненно отдается эхом от стен,
чем–то напоминая мое сердцебиение, отдающееся в моей груди. Сейчас не время убегать и
прятаться. Весь этот хаос – это самое то. Он уничтожает все. Есть только один выход. Все
что мне нужно – это смелость, чтобы действовать.
Проглотив комок сомнений, я напоминаю себе, что я не собираюсь быть игрушкой Норта.
Я твержу про себя: «Я могу сделать это». Я собираюсь устроить представление на пустом
месте. Я приехала в Вашингтон, желая узнать правду. Нужно знать правду! Это путь, мой
путь, и я объявлю войну любой ерунде, которая может возникнуть. Пока я иду, я пытаюсь
найти то, зачем я пришла или я... мы... все навсегда потеряем. Это настоящая граната, мой
шанс, появился наш шанс выложить все начистоту. Обратного пути нет и сейчас как раз
время, чтобы снять все преграды. Что есть у меня в качестве оружия? Мой ум, мой
инстинкт. Моя способность приспосабливаться.
Мы идем в гостиную и я останавливаюсь около дивана. Пришло время скинуть «бомбу»
номер один.
– Во–первых, ты задолжал мне ответ на вопрос. Простое «да» или «нет» без объяснений
меня устроит.
– Что произошло сегодня? – спрашивает Беннетт хриплым голосом, когда останавливается
позади меня. Его слова ласкают мои обнаженные плечи. До сегодняшнего вечера, было бы
так просто притвориться, откинуться назад, потеряться. Я качаю головой, скорее борясь с
желанием ответить ему, а не наоборот поддаться ему.
– Ты был или нет Домом сенатора Уорнер? – Обернувшись, я встречаюсь лицом к лицу с
ним. Странно, что мой голос не дрожит, хотя внутри меня все вибрирует и плавится.
Его взгляд ловит мой и его глаза расширяются, прежде чем все его лицо становится
мрачным. Тень огорчения, смешанная с разочарованием появляется на его лице и я не могу
