бургеры, есть только в одном месте. В ресторане у Дьюка. Огромные бургеры и совсем не
далеко отсюда. Прямо по авеню Массачусетс.
– По 17. Так ведь?
– Ты осваиваешь свой район. – В это мгновение, я понимаю, насколько сильно я хочу
узнать ее маршруты, по которым она передвигается по Вашингтону, чтобы она была как
можно ближе ко мне. Пока я думаю только о еб*ом Габриэле Норте. Я сжимаю губы,
раздираемый тем, что я хочу, вернее кого. До встречи с Кса я никогда не думал, что я могу
погибнуть. Это тяжело.
– Для меня будет лучше, если пресса будет знать. Лесли прислала письмо, предлагая
бросить СМИ косточку для затравки в связи с тем, что ты им хочешь сообщить, – отвечает
она, доставая свой телефон, а я сжимаю руль при мысли о нас на сцене.
– Иисус, – бормочу я.
Заехав на автостоянку, рядом со входом к Дьюку, я расстегиваю верхнюю пуговицу на
воротнике. Мы припарковались в углу и стоим в тусклом свете фонарей, я рисую в своем
воображении как развожу бедра Кса в сторону, смакую ее словно закуску. Когда ее
соблазнительный смех звучит в моих ушах, я понимаю, что пялюсь на нее. Она смотрит на
меня, глядя на мой приоткрытый рот и поймав меня за грязными фантазиями номер девять
миллионов три.
Наши взгляды встречаются и легкая улыбка, появившаяся в уголках ее полных губ
вырывает глубокий стон из моего горла и одновременно приступ резкой боли возникает у
меня в груди.
– Я не виноват, – ворчу я в свое оправдание и закатываю глаза. Мой член тверд как камень
и если нам придется ждать два часа – или два дня – я сойду с ума. – Давай поедим и
проясним некоторые моменты.
Я открываю ей дверь, заставляя себя собраться и не терять головы, но в тоже время, я
жажду не просто смотреть на нее, мечтать о ней, волноваться за нее и обдумывать свой
последующий шаг по отношению к этой женщиной. Пока я не могу понять, какого черта
происходит, единственное мое желание – это быть рядом с ней. Настолько чертовски
близко, чтобы она была как моя вторая кожа.
– Я слышала об этом месте. – Она выпрямляет свои ножки и я инстинктивно вытягиваю
шею, заглядывая ей между ног. Согласен, я животное, жадное и готовое сожрать любой
кусочек, какой я смогу найти, когда дело касается ее.
Если я ее поцелую, мы не станем продолжать здесь на парковке. То, как она слегка
приподнимает бровь, оглядывая меня, в тот момент, когда я помогаю ей выйти, дает мне
понять, что она в курсе моего стояка, и это служит катализатором для моей едва
сдерживаемой нужды подмять ее под себя и заставить кричать.
Я заключаю ее в свои объятья, говоря ей таким тоном, который звучит как
предупреждения.
– Просто так для сведения, умные комментарии, скорее всего, приведут тебя к
неприятностям.
– Горячие, жесткие, волосовыдирающие неприятности? – Она закусывает губу и я
приподнимаю бровь.
– Не начинай то, что в итоге закончу я. На моих собственных условиях.
– Ты не единственный, кто может завершить сделку, Сенатор? – Она запускает свою
нежную ручку в мой галстук и тянет. Наши губы соприкасаются и мои мышцы сводит,
дрожа от усилия сдерживать себя от того, что мы оба хотим.
– Это не тот момент, чтобы помешать мне, – четко произношу я свое предупреждение.
– Нет? – Ее тон сочиться наглостью. – Ты более угрюмый, чем обычно, так что, возможно,
это идеальный момент.
Она заслуживает импровизированный урок за свою дерзость. Я смотрю в ее глаза цвета
аквамарина, утопая в них. Мое сердце грохочет у меня в груди. Вздохнув, я чувствую, что
я, бл*ь, почти задыхаюсь.
– Пойдем! – Я на грани срыва и придерживаю Кса за локоть, немного грубо, но она и не
сопротивляется. Стремительно растущая нужда погрузиться в ее влажную, теплую
шелковистость ослепляет меня. Я устремляюсь к яркой красной вывеске с надписью
«выход», мой пульс ускоряется и в тоже самое время каждая клеточка во мне вспыхивает.
Когда мы подходим к тротуару, я ослабляю свою хватку. – Ты даже не представляешь,
насколько близко ты была к тому, чтобы быть жестко оттраханной на капоте моего
автомобиля.
– Я абсолютно уверена, что представляю. Чувствуешь себя лучше после пробежки?
– Не играй со мной. – Парирую я. – Только не сегодня.
– А кто тебе сказал, что я играю? – Из нее вырывается наружу ее задиристость. В тоже
самое время, она смотрит на меня, не моргая, широко распахнутыми глазами. Неужели она
тоже, как и я на грани?
– Кса, нам определенно нужно пересмотреть наше соглашение. Чем раньше, тем лучше.
– За нами наблюдают. – Она смотрит куда–то позади меня.
– Ладно. Пойдем сюда. – Я веду ее в ресторан. Мы обходим сидящих за столами людей и
для нас сразу же выделяют место в дальней кабинке. Журналистам придется постараться,
чтобы добыть информацию о нас, хотя некоторые уже имеют достаточно
высокотехнологичное оборудование для получения тонны фотографий из окон снаружи.
– Что бы ты хотел съесть? – спрашивает она, выглядывая на меня из–за меню.
