Просто так здесь не разобраться, поэтому я разрешаю ей сделать первый шаг.
– Спрашивай. О чем угодно.
Улыбка исчезает с ее лица.
– Почему у тебя ни с кем не было длительных отношений? Даже в колледже.
Мне повезло, что я не подавился пивом прямо сейчас. Вместо этого, я опираюсь локтями
на стол, сложив ладони вместе.
– Это то, где я обычно намеренно провоцирую срыв в отношениях. Еще в колледже, когда
девочки хотели «узнать меня», я улыбался, лгал сквозь зубы и саботировал эти отношения.
Я намеренно забывал позвонить или делал так, что они застукивали меня с другой
девушкой. Я специально хотел делать что–то невероятно ничтожное, чтобы испортить эти
отношения. Даже не надо учебника по психологии, Фрейд – говно, просто на сто
процентов мудак. Потом я обнаружил для себя, что контроль за всеми аспектами секса в
жизни, которые не соответствуют стандартам интимной жизни, связанны с вопросами и
историей моей личности. Только у тебя одной возникли подозрения, что моя жизнь менее
блистательна.
Только эта девушка является в равной степени моей сабой, которую я жажду связывать,
ломать, трахать и дверью в мою нирвану. Только с ней я готов рискнуть всем.
Сплетая свои пальцы с моими, она сжимает их.
– Ты можешь мне доверять, как я доверяю тебе. Теперь, спроси меня что–нибудь. Для тебя
я открытая книга.
– Мы оба являемся ими. – Я киваю, как будто убеждаю самого себя, как будто все то, что
мы собираемся сделать – это шаг в правильном направлении. Я бы никогда в жизни не
пошел этим путем.
Официантка возвращает с двумя корзинками на подносе. После того, как она ставит их на
стол, я прошу повторить, но не предпринимаю никаких попыток, чтобы заставить Кса
продолжить рассказывать о ее темных тайнах.
– Он огромен, – говорит она о своем бургере, разворачивает салфетку и кладет ее на
колени. – Итак, это одно из твоих любимых местечек?
Я поднимаю свой бургер, сжимая пальцами булочку, и блуждаю взглядом по ресторану,
затем снова смотрю на нее.
– Я прихожу сюда раза два в месяц. Есть несколько других бургерных в Вашингтоне,
которые я посещаю. Зависит от настроения.
– Бургеры и настроение, – отмечает она, улыбаясь пока официантка ставит бутылку соуса
А–1 [Прим. пер. Соус А–1 – традиционный густой английский соус к горячим и холодным
мясным блюдам, твердым сортам сыра, тушеным овощам и морепродуктам] перед ней.
Я откусываю огромный кусок от своего бургера, не осознавая до этого момента, как я
голоден. Пока я пережевываю, она разрезает свой пополам и я издеваюсь, говоря:
– Облегченная версия бургера.
– Что–то вроде этого. Я не собираюсь есть его весь. Расскажи мне о себе, о чем я еще не
знаю, но чего будет достаточно, чтобы составить хорошее впечатление. Меня все больше
и больше спрашивают. Это похоже на какую–то игру с ними.
– То, что произошло недавно? Или я должен просто начать с момента моего рождения и
ввести тебя в курс дела?
Перед тем, как откусить от своего бургера, она произносит:
– Смотри сам. Если честно, журналисты проглотят все и вся.
Мы говорим о нашем детстве. О моем, прошедшем в Атланте с семьей, которая
наслаждалась южными немормонским коктейльными вечеринками субботними вечерами,
посещала долгие церковные службы по воскресеньям, занималась охотой с собаками,
размещала флаги на своих пикапах и пила дешевый виски в километрах от женщин,
которые бы говорили, что это крайне глупо.
– Сенатор Стоун, вы носили камуфляж охотника? – спрашивает она, поднося кружку пива
к своим розовым губкам.
– Я могу обращаться с винтовкой, но я не люблю охоту, если это означает сидеть часами в
темноте, на морозе в ожидании беззащитного животного.
– На кого ты охотишься?
– Тебе обязательно это спрашивать? – Я смеюсь и она ахает.
– У тебя есть оружие?
Я беру картофель–фри и откусываю кусочек.
– Несколько. Когда я был подростком, до того, как перейти в старшие классы я был на
грани одержимости оружием. Огневыми тренировками. Странно, но вовсе не семья моего
отца поддержала меня в этом увлечении.
– Тогда кто?
Мой дядя, Меццо Альдебрандо Денарио. Это единственная дверь, которая будет
оставаться закрытой. Даже с ней, так что я рассказываю ей свою версию правды.
– Мой дед по маминой линии. Тот, о котором я говорил раньше.
– Антонио Альдебрандо, – отвечает она. Я киваю, и она спрашивает: – Ты любишь
соревнования по стрельбе?
– Любил. Винтовки крупного калибра. Но этого было не достаточно, чтобы
присоединиться Национальной стрелковой ассоциации США. Вот такое мое прошлое. – Я
избегаю разговоров о том, кто были мои инструктора и почему они были
высококвалифицированными. Мой дядя и несколько двоюродных братьев периодически
появлялись в моей жизни тогда и сейчас. Они научили меня стрелять из ружья
двенадцатого калибра для того, что не имело ничего общего с ношением камуфляжа,
поеданием вяленого мяса или хвастовством. К тому времени как я стал подростком, я смог
