Прим отложила газету, запутавшись в том, что только что прочитала. Ощутила накатившую мощную волну сожаления — рядом больше нет Кристофера. Уж кто бы мог помочь со всем этим, так это он. Все, что Прим запомнила за это время, за пятьдесят дней премьерства Трасс, началось с гибели Криса, а затем несколько недель семья чувствовала себя потерянной, оторванной от реальности. Потрясение от аварии, случившейся столь вскоре после его посещения, столь вскоре после того, как она познакомилась с ним поближе. То были дни, когда она начала писать, когда зародилась и стала разрастаться их дружба с Раш. То был странный, изменчивый миг. В определенном смысле непостижимый. Прим употребила это слово, разговаривая с отцом, и он в ответ сказал, что нет ничего непостижимого в финансовых мерах, введенных в краткий промежуток политического безумия. Спроси любого конторщика в пенсионном фонде, сказал он, и тебе ответят, что в результате этих пятидесяти дней из их балансовых таблиц исчезли миллиарды. На что Прим ответила: она не об этом, а кроме того, цифры ничего толком не говорят. Придет кто-то другой с другим набором цифр, которые докажут обратное. Люди живут в противостоящих реальностях, и ничего с этим не поделаешь. Что-что, а это события сентября и октября 2022 года уж точно показали. Сказать об этом времени она могла только то, что, оглядываясь на него, трудно не сомневаться, что все это действительно случилось; и если сама Лиз Трасс решила измышлять теории заговоров ради того, чтобы как-то разобраться, а что это было, Прим едва ли могла б осудить ее. Всем необходимо отыскать тот или иной смысл, свою завершенность.
Она встала, взялась за нож-
Через несколько секунд в кухню вернулась Раш. Вид у нее был глубоко потрясенный.
— Что случилось? — спросила Прим.
— Да этот звонок…
Раш села у стола и невидяще уставилась перед собой. Когда глаза у нее вновь сфокусировались, она посмотрела на Прим и сказала:
— Это была полиция.
— Полиция?
— Из Оксфордшира. Звонили насчет папы. Похоже, дело получило… развитие.
Поговорив с дочерью по телефону, Джоанна некоторое время стояла неподвижно, опешив, пытаясь усвоить новости, которые только что услышала. Но вот наконец, обретя способность двигаться, она встрепенулась и направилась поперек перехода, ведущего мимо столовой колледжа и соединявшего самый большой двор с тем, что поменьше и поизысканнее, у реки. Там в колоннаде под стенами старой библиотеки имелись каменные скамьи, где она смогла посидеть некоторое время в относительном покое, тяжко дыша и пытаясь решить, как действовать дальше.
Пробыла она там минут десять или больше, среди стаек студентов, неспешно скользивших туда-сюда по дороге в библиотеку или в бар колледжа, и тут она заметила именно тех двоих, кто занимал ее смятенные мысли.
Роджер Вэгстафф и Ребекка Вуд направлялись к новейшему двору колледжа, выстроенному в начале XIX века, — к тому самому двору, где у Эмерика были когда-то покои и где происходили его знаменитые салоны. Он прилегал к реке и был также единственным двором, где разрешалось парковать автомобили. Джоанна последовала за ними в отдалении и догнала, когда они складывали свои пальто и сумки в багажник бутылочно-зеленой «теслы модель С», регистрационный номер «РВ-1».
Остановившись в нескольких футах от них, она глубоко вдохнула и произнесла:
— Мистер Вэгстафф?
Роджер обернулся, уже взявшись за ручку передней пассажирской дверцы машины. Он ни подтвердил, ни опроверг, что личность его определена верно. Однако его спутница, открывавшая водительскую дверцу, сказала:
—
— Здравствуй, Ребекка, — сказала Джоанна. — Ты, вероятно, меня не помнишь. Джоанна Ривз. Мы учились здесь в одно и то же время. Я приехала на поминовение Эмерика.
— Да. Джоанна. Разумеется. — Тон у Ребекки был настолько ледяной, что и не разобрать, вспомнила она или нет.
— Я слушала твою речь, — сказала Джоанна, обращаясь к Роджеру.
Он терпеливо ждал комплимента. Когда же никаких признаков того, что таковой воспоследует, не дождался, он сделал вид, что собирается сесть в машину.
— Что ж, нам пора.
— Вообще-то, — сказала Джоанна, — я хотела поговорить с тобой о Кристофере Сванне.
Услышав это имя, Роджер взглянул на нее пристально, по лицу его пробежала тень.
— О ком?
— Думаю, ты прекрасно понимаешь, о ком, — сказала Джоанна. — Кристофер тоже здесь учился. Он погиб в позапрошлом году.
— О да, конечно. Блогер Сванн. Как я мог забыть? И что же? Что ты хотела сказать? У нас довольно плотный график.
— Ты, надо полагать, знаешь, как он погиб? Его машина слетела с трассы на серпантинном повороте на половине подъема на крутой холм.
И вновь Роджер не стал ни подтверждать, ни отрицать, знал он об этом или нет.
— Он ехал на конференцию. На ту, которую организовывал ты — в Чиппинг-Кэмпдене.
— Похоже, очень скверная авария, — произнес Роджер. — А теперь, если можно, — по существу дела, если таковое имеется.