Проверка моей невиновности полностью

— Ну ладно, первые несколько абзацев — это, короче, сплошь треп о том, какая ты гениальная. Тебе это все слушать ни к чему. Вот, это — про это я хочу тебя расспросить. Книга Мейдстоун стала плодом многих экспериментов и многих фальстартов. Едва ли не патологически застенчивая интервьюируемая… ха! Тут он метко тебя. Не в бровь, а в глаз… она куда охотнее предпочла бы поговорить о своих неудачных ранних попытках, нежели о конечном успехе. Писать она начала, по ее словам, в ответ на трагический несчастный случай — гибель близкого друга семьи в автокатастрофе. «Мысль о том, что это было просто какое-то случайное, бесцельное событие, оказалась для меня невыносимой. И я попыталась выстроить вокруг этого некую историю. Отчасти чтобы придать его гибели больший смысл, но также и чтобы завершить это событие внутри себя самой. Детективные сюжеты известны тем, что предлагают точные, логичные решения, и я сочла, что это вполне подойдет».

Рашида отложила газету и пристально посмотрела на Прим, не отводя карих глаз.

— Я не осознавала, что ты пыталась сделать это, — сказала она. — Почему ты мне не сказала?

— Наверное, вот сейчас говорю, — отозвалась Прим. — Опосредованно.

Несколько мгновений потребовалось подруге, чтобы осмыслить ее ответ, после чего Рашида продолжила читать вслух:

— Она быстро уперлась в границы жанра, но продолжила развивать тот же сюжет, работая параллельно и в более исповедальной тональности. «Моя подруга Раш… спасибо за упоминание имени, кстати… побудила меня использовать более субъективный, непосредственный стиль». — Она вновь опустила газету. — Что, правда?

— Да. В одном из первых наших разговоров, у меня в спальне. Я составила список из трех разных методов письма. Из трех возможных подходов. Ты разве не помнишь?

Рашида нахмурилась.

— Смутно. Погоди, а это что? «Я даже начала писать отдельные фрагменты ее голосом». Ух ты, я и впрямь сегодня обнаруживаю много нового. «Но и это оказалось неудачно. В конце концов пришлось попробовать нечто совершенно иное».

— Вообще-то я сказала довольно-таки больше этого, — заявила Прим. — Он взял кусок интервью, который был минут примерно десять, и…

— Ну, у него работа такая, верно? В следующий раз отрепетируй ответы. Чтоб были немножко поубористее.

Прим совет приняла и кивнула. Затем сказала:

— Слушай, ты на меня не сердишься, а?

— Сержусь? За что?

— За то, что я начала с выдумки истории про гибель Криса. Это просто… Это просто я так пыталась с ней примириться.

Подруга потянулась к ней через стол, взяла обе ее руки в свои и яростно сжала.

— Я тобой очень горжусь, — сказала она. — Очень-очень. Ты посмотри, чего ты достигла. Ты сделала все возможное, чтоб у тебя получилось. Не буду я на тебя злиться за это. — Видя, как глаза Прим наполняются признательностью, она вернулась к газете и заспешила: — Ну короче, слушай дальше — тут классная вставка про ресторан. «Раш», о которой идет речь, — ее подруга и деловая партнерша Рушида Сван… черт, и имя, и фамилию переврали, небрежные козлы… с которой они недавно открыли в Долстоне японский поп-ап ресторан. Заявленная цель ресторана — «показать духовную грань японской еды»… как-то оно звучит претенциозно, а? Я знала, не надо было это в бизнес-план вписывать… что, вероятно, объясняет название, которое, с ее любовью к языковым шарадам и словесной игре, выбрала Мейдстоун: «Майя навынос».

— Погоди… мы выбирали название вместе. Нельзя, чтобы они всю заслугу этой придумки приписывали мне.

— Не напрягайся. Это золотой пиар. За деньги такую раскрутку не купишь. Короче, ты прочитала, что он написал в конце про твою книгу?

— Я же сказала. Не читала я это.