Предстояло получение новой учебной задачи. Командиры отделений собирали своих солдат.
— Третье отделение, ко мне!
— Второе отделение…
— Второй взвод, первое отделение, ко мне!
По приказанию унтер-офицера отделение Бретшнейдера образовало полукруг. При каждой фразе, произнесенной командиром, лица солдат становились все серьезнее. Бронетранспортеры уехали к месту постоянного расквартирования части, и обратный марш в двадцать пять километров надо будет совершить пешком. «Пять часов при нормальной скорости движения», — подсчитал про себя Андреас. Он покосился направо и налево. Выражение лиц его друзей показывало, что все реально представляют поставленную задачу.
— Речь идет о том, чтобы мы достигли нашего объекта в кратчайшие сроки и без потерь, — объявил Карл Хейнц Бретшнейдер. — Кроме того, в пути будут даваться различные вводные, приближающие учение к боевой обстановке. Есть вопросы?
Несколько глубоких вздохов и томительное молчание. Двадцать пять километров с полной выкладкой: в полевом обмундировании, с автоматом, лопатой, плащ-палаткой, противогазом, флягой и так далее, и так далее. Килограммы веса, и притом идти, идти, идти. Укрыться в кювете направо, укрыться в кювете налево. Бегом. Мысленно перебирались все варианты подобного рода. Некоторым это напоминало ожидание в приемной зубного врача. Эгон Шорнбергер первый обрел дар речи. Он покраснел.
— Это прямое издевательство! — взорвался он. — Создание трудностей без всякой нужды!
Унтер-офицер Бретшнейдер переводил взгляд с одного солдата на другого. Реакция абитуриента не удивила его. Он даже слегка усмехнулся:
— Еще кто-нибудь придерживается того же мнения?
— А для чего же у нас эти коробки, если мы будем пехом топать? — заметил Йохен Никель. — Какое-то средневековье!
Командир отделения все еще улыбался. Он кивнул.
— Ну а как смотрите на это вы, товарищ солдат? — спросил он Михаэля Кошенца, который выглядел несколько смущенным.
— Я?.. Да… так. — Крепыш даже вспотел. — Мне что? Отдыхом это не назовешь, как мне сдается. Или?..
— Ему об этом нужно посоветоваться с сестрой, — пробормотал Эгон Шорнбергер. — Типичный случай: дурак повинуется и топает.
— Вы что-то хотели сказать? — спросил Бретшнейдер и поднял подбородок. На его лице не осталось и следа улыбки.
— Ничего, — поспешно ответил Эгон Шорнбергер и сделал вид, что рассматривает свою ладонь.
— Юнгман, Преллер, Кернер?.. — спрашивал унтер-офицер.
Все названные молчали.
Андреас Юнгман отвел взгляд в сторону. «Меня сейчас лучше не спрашивай, — подумал он. — Вероятно, как раз сейчас моя жена собирает вещички, чтобы отправиться в больницу. Конечно, я пойду вместе со всеми, но мне в эти часы будет не до шуток».
— Итак, слушайте, — промолвил командир отделения. — Этот поход далеко не мед. К концу дня станет особенно трудно. Но для того чтобы научиться преодолевать трудности, нужна тренировка и тренировка.
«Зачем он нас спрашивал — Преллера, Кернера и меня? — подумал Андреас Юнгман. — Очевидно, искал у нас поддержки против Эгона Шорнбергера. А мы даже рта не разинули. Это же его должность — быть указующим перстом. Но не нужно же нас убеждать в том, что и так ясно, головы у нас работают. Всегда делать то, что нужно в боевой обстановке. Но я не хочу вылезать вперед, чтобы кто-нибудь не прокаркал, что Юнгман подлиза. Иногда лучше побыть в стороне».
— Мы — мотострелки. — Унтер-офицер поучал солдат таким доверительным тоном, будто сообщал им секретные сведения. У него была манера вести беседу так, что никто не оставался без участия. — Наша важнейшая задача — уничтожение «противника». Никто и ничто не должно нас задерживать. Никакое сопротивление, никакое препятствие, никакая погода. Если нас не смогут дальше нести ноги, мы поползем, нас понесут вперед колени, локти, руки. Все, что напоминает вам о трудностях, должно быть устранено в процессе обучения. Это называется максимальной нагрузкой. Каждый из вас должен знать, что более жестких испытаний, чем за месяцы военной службы, на вашу долю не выпадет за всю вашу дальнейшую жизнь. Военная служба дает своего рода аттестат зрелости, это экзамен на звание мужчины.
«Ясно, — думал Андреас Юнгман. — Я бы мог все это повторить и разъяснить слово в слово. Но у меня это прозвучало бы как статья из газеты. У Бретшнейдера можно поучиться. Поймет ли это когда-нибудь такой тип, как Шорнбергер?»
Унтер-офицер Бретшнейдер сделал короткую паузу, посмотрел испытующе в лица своих подчиненных и продолжил:
— Может быть, кто-то из вас пожелает пойти на флот, в артиллерию. Это вполне естественно, ничего не поделаешь. Чему быть, того не миновать. Но, я думаю, танки и мотопехота — это при всех условиях острие копья! И препятствий, которые бы мы не сокрушили, не существует вообще.
— Verba docent, exempla trahunt! — продекламировал Шорнбергер и сочувственно улыбнулся.
— Вы о чем? — Командир отделения поднял брови.
— Примеры действуют сильнее, чем убеждения, — несколько неточно перевел латинское изречение абитуриент.
Карл Хейнц Бретшнейдер остался невозмутимым.
